Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 41 – Сёго Имамура

— Ты же работаешь.

— Да, это действительно так. Но в последнее время я неважно себя чувствую.

— Так вернись к родным.

— Но… – Кину опустила взгляд.

Ясукэ снова цокнул, вытащил из-за пазухи кошелёк и швырнул в женщину золотую монету в один бу^[44].

— Больше с собой ничего нет.

— Хорошо.

— Теперь проваливай.

— Подождите… – Кину окликнула Ясукэ, когда тот уже собрался уходить.

— Что ещё?

— Вы не могли бы встретиться с Тоей?

У них был сын. Когда он родился, Кину умоляла хотя бы дать ему имя. У Ясукэ не было ни образования, ни, что важнее, малейшего желания этим заниматься. Он отказался, но тогда Кину попросила назвать то, что он любит больше всего, чтобы выбрать один иероглиф.

«Меч, делай с этим что хочешь», – грубо бросил Ясукэ.

И Кину назвала мальчика Тоя, выбрав первым иероглифом «меч», а вторым – «изобилие», с которого начиналось имя отца.

— Это же всё-таки ваш ребёнок. К тому же Тоя…

— Даже не проси! – резко прервал её Ясукэ и ушёл, не оборачиваясь.

Почему же он не чувствовал ни малейшего желания его увидеть? Всё-таки с ним что-то не так. Нет, он, наверное, просто сломлен. Уж в чём в чём, а в том, что из него никогда не выйдет отца, он был уверен.

Наступил третий год Бункю^[45].

В один из тех редких дней, когда Ясукэ показался в додзё, Якуро пригласил ученика на разговор. Надеясь, что кто-то бросил им вызов, тот расплылся в довольной улыбке, но слова наставника его удивили.

— Не хочешь отправиться в Киото? – прямо спросил Якуро.

В столице было неспокойно: разворачивалось кровавое противостояние между патриотическим движением «Сонно Дзёи»^[46] и войсками сёгуната, которые пытались их подавить.

В авангарде патриотов был клан Тёсю. Многие из учеников Якуро, с которыми он поддерживал дружеские отношения, служили там и попросили наставника прислать им на подмогу кого-нибудь умелого. Тот не мог отказать, поэтому пообещал отправить отряд своих лучших учеников, который он назовёт «Юси-гуми», то есть отрядом храбрецов. Первым, кто пришёл ему на ум, был Ясукэ.

— Неужели там всё настолько плохо? – спросил он, с трудом сдерживая улыбку.

— Да. Каждый день есть потери с той и с другой стороны. Но не думаю, что тебя это испугает, – заявил Якуро с полной уверенностью.

И тогда стало ясно, почему наставник не корил его за разгульную жизнь. Тот видел, как Ясукэ изнывает от тоски по достойному противнику. И даже без поединков с равными он продолжал оттачивать мастерство – в нравоучениях он не нуждался. Предложение Якуро стало тем самым спасением от скуки, которого Ясукэ ждал всё это время.

— Спасибо, учитель, – Ясукэ искренне, от всей души возблагодарил его.

— Возможно, если бы ты остался в деревне Буссёдзи, тебе не пришлось бы терзаться такими муками, – Якуро тихо вздохнул.

— Не стоит. Я и вправду очень благодарен за всё. – Низко поклонившись, Ясукэ посмотрел на учителя, изменившего его жизнь. – Ясукэ Буссёдзи отправляется в Киото на поиски сильного противника.

1

Сикура и Ироха пустились в путь, оставив Сюдзиро и Футабу отдыхать в гостевом доме и дожидаться, когда Кёдзин прибудет в Тирю.

Они начали говорить о том, что их ждёт дальше, но вскоре Футаба начала клевать носом. Сначала её похитил Сансукэ, потом пришлось скрываться от Гэнто-сая в горах, и она целую ночь бежала, чтобы добраться до города. Такое не каждый взрослый выдержит, что уж говорить о двенадцатилетней девочке.