Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 14 – Сёго Имамура

«Неужели Хагун?»

Сюдзиро смог распознать атаку благодаря Хокусину. Раньше Сикура использовал Хагун только для рубящих ударов, но за долгую разлуку он смог натренировать и колющие. Сюдзиро еле увернулся: щёку пронзила резкая боль. Рана отличалась от того, на что способен обычный меч, была глубокой, рваной, больше похожей на след от пилы.

В этот же миг Сансукэ бесшумно, словно призрак, оказался сбоку от Сикуры и припал к земле, готовясь к атаке. Мгновенный разворот клинка – и рубящий удар снизу, прямо в горло!

«Это конец».

Ни времени, ни шанса уклониться – сейчас лезвие вспорет глотку. Так бы и случилось, если бы брат не подставил под удар левую руку: сталь с глухим стуком вонзилась в плоть. Не теряя ни мгновения, Сикура контратаковал, вынудив нападавшего отпрыгнуть прочь.

«Его левая рука теперь бесполезна».

Так думал не только Сансукэ, но и Сюдзиро. Однако возглас Ирохи разбил их надежды:

— Это Комон!

Сикура встряхнул рукой, будто она просто затекла. Брызнула кровь, но не так много, как обычно бывает от ранения мечом. Секретная техника Комон, унаследованная от Мибу Фугоро, была идеальна для защиты: она позволяла напрягать мышцы так, чтобы оружие лишь рассекало кожу, не достигая мышц и костей.

— Хагун и Комон? Хорошо устроился, ублюдок, – раздражённо сплюнул Сансукэ.

Хагун считалась лучшей из техник для атаки, в то время как Комону не было равных в защите. Сикура завладел и копьём, и щитом Кёхати-рю.

— Плохи дела. Не забывай, он владеет и Рэндзё… – Ироха отскочила назад, заняв позицию.

Идеальная атака, идеальная защита, техника Рэндзё, позволяющая многократно увеличивать силы, – всё это делало Сикуру неуязвимым.

— Наши с тобой способности против него бесполезны, – Сансукэ обречённо посмотрел на сестру.

— Тогда стойте и ждите, пока я с вами разделаюсь, – холодно бросил Сикура.

— Не слушайте его! Если у него окажется пять техник – всё кончено!

— Он не получит мою технику, – бросил Сюдзиро, сменив стойку.

— Как ты смеешь такое говорить, когда сам забрал Хокусин у Ицу? Как же низко ты пал. – Сансукэ был готов пронзить его взглядом.

— Сансукэ, послушай меня, прошу. Вчетвером мы сможем одолеть Гэнто-сая.

— Бесполезно, – вмешался Сикура. – Этот противник не по зубам даже нам.

— Неужели ты…

— Да. Я видел его на заре Мэйдзи.

— Какой он?..

— Невысокий. А ещё…

— Тихо! – Сансукэ жестом прервал Сикуру, а затем прислушался, приложив свободную руку к уху. – Кто-то идёт. Один человек.

— Дзинроку.

Перехватив вакидзаси обратным хватом, Ироха достала короткий клинок из-за пояса, готовясь сражаться сразу двумя мечами. И без того жаркая битва в любой момент грозила обратиться в кромешный ад.

— Даже Дзинроку… – Сюдзиро стал нервно кусать губы.

С началом Мэйдзи у него началась новая жизнь: любящая жена, прекрасный сынишка – он вел скромное, но счастливое существование. Жизнь в хижине на горе Курама казалась страшным сном. Но сейчас сон стал реальностью. Наследие Кёхати-рю преследовало их даже сейчас, в просвещённые и светлые времена, заставляя продолжать братоубийственную резню.

3

«Мы обязательно вырвемся отсюда!»

Сюдзиро встретился взглядом с Футабой с кляпом во рту. Та еле заметно кивнула. Сейчас, когда появится Дзинроку, нужно воспользоваться шансом и сбежать.

— Всё-таки пришёл… Ироха, не высовывайся, – приказал сестре Сансукэ.