Книга Агент: Ошибка 1999, страница 14 – Денис Вафин

— Антон?

— Что?

— Ничего. Просто… ты нормально?

— Нормально.

— Вот не надо сразу «нормально».

— Ты как-то странно звучишь.

— Я не спал. Тираж горел. Тяжёлая ночь.

Буквы вспыхнули — резче обычного, настойчивее:

ВнИМАнИЕ: ДОСТАТОЧнО

ПРИОРИТЕТ СМЕЩЁн

ПЕРЕЙТИ К ПЛАнИРОВАнИЮ нОСИТЕЛЕЙ

Антон стиснул трубку. Для этой дряни Катя была просто помехой. Планирование носителей. Что пускать в печать.

— Антон? Ты замолчал.

— Да, извини. Задумался.

— Опять о работе?

— Нет, — соврал Антон.

Катя помолчала. Потом:

— Ты вообще когда-нибудь спишь?

Антон хотел сказать «я взрослый, мне положено не спать», но это было бы глупо. Ему двадцать четыре. Катя в свои шестнадцать иногда казалась старше.

Ленка бы сказала, что он сам как ребёнок. Мест, где ему было хорошо, осталось немного: подвал, пятничный стол, телефон с Катей.

— Антон?

— Да. Извини. Отвлёкся.

— На что?

— На работу.

— Ты всегда о работе.

Катя сказала это без обиды — как факт. Антон и правда всё сводил к работе. Так было проще.

Текст в углу мелькнул и погас. Антон не посмотрел.

— Мелкая, — сказал он. — Ложись хоть на час. У тебя школа.

— Первый урок к десяти. Успею.

— Всё равно ложись.

— Ладно.

Пауза. Катя не положила трубку. Он тоже.

— Антон?

— Что?

— Там к нам приходил… ну, парень. Из класса.

— Какой парень?

— Лёша. Он нормальный.

— Зачем приходил?

— Ну… просто. Посидеть. Мы чай пили.

Антон считал до пяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Потому что если не считать — скажет что-нибудь такое, после чего Катя три дня не будет разговаривать.

— Нормальный — это как? — спросил он, когда досчитал.

— Ну… тихий. Учится хорошо. Носит очки.

— Очки — это не характеристика, Катя.

— Ну ты тоже… ну, ты же нормальный. Вот.

— Катя, ты даже не знаешь, что я делаю по ночам.

— Знаю. Сидишь за компьютером. Чинишь что-нибудь. Потом лезешь в другое. Спишь три часа. Встаёшь. Возишься опять. Иногда ешь.

Антон хотел возразить, но сказать было нечего.

— Лёша хотя бы спит по ночам, — добавила Катя.

Логика у неё была железная. Антон тоже нормальный, у Лёши очки, у Антона мониторы — одно и то же. Если Катя узнает про эту штуку в голове, она и это объяснит логично: «Ну, бывает. Зато файлы чинит.»

— Лёша учится в твоём классе? — спросил он.

— В параллельном.

— Давно знакомы?

— Ну… с прошлого года. Он мне кассету записал. С музыкой.

— Какую музыку?

— Ну, разную. Prodigy там, Scooter.

— Электронщина.

— Антон, тебе вообще не до моей музыки.

Она была права. Ему было не до музыки. Ему было до Кати: чтобы она была дома, ела сосиски по двенадцать рублей, слушала электронщину, приглашала мальчиков в очках.

— Пусть приходит, — сказал Антон. — Но только днём. И вечером позвони мне в типографию, скажи, во сколько ушёл.

— У тебя же… ладно. Какой номер?

Антон продиктовал номер типографии. Катя повторила цифры с первого раза.

Тётя Зина захрапела. Негромко, но Антон вздрогнул. Катя услышала:

— Это кто?

— Вахтёрша.

— У тебя вахтёрша храпит?

— Она спит.

— А ты откуда вообще звонишь?

— Из вахтёрской.

— Антооон, — Катя растянула имя, как всегда, когда ей нравилось ловить его на чём-нибудь. — Ты звонишь из типографии в шесть утра проверить, дома ли я.

— Ну и что.

— Ничего. Просто ты иногда бываешь нормальный.

Антон не сразу понял, что это комплимент. У Кати комплименты были такие — как мячик, который прилетает с неожиданной стороны. Ты не знаешь, ловить или уворачиваться.