Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
Потом пришёл новый текст. Другой. Не синий, зелёный. Ярче, чётче, крупнее. Другой шрифт, не моноширинный, а что-то… канцелярское. Словно кто-то набрал служебную бумагу на чужом офисном компьютере и вставил Антону в зрительный нерв. СИСТЕМнАЯ ИнСТРУКЦИЯ ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬнЫЙ ОПТИМИЗИРОВАТЬ ИнФОРМАЦИОннОЕ ПОЛЕ ОППОЗИЦИИ В ЦЕЛЕВОМ РЕГИОнЕ МЕТОДЫ: ██████████ ██████████████ ОГРАнИЧЕнИЯ: МИнИМИЗИРОВАТЬ ████████████ ██████ КОЛЛАТЕРАЛЬнЫЙ УЩЕРБ СРОК: 48 ЧАСОВ Часть слов была нечитаемой — вместо букв чёрные прямоугольники, как замазанный текст в секретном документе. Кодировка не совпадала. Крокозябры. То, что читалось, было не лучше: все слова по отдельности русские, вместе — какой-то чужой канцелярский язык. Синий прямоугольник вернулся, маленький, под зелёным, как подстрочник: ПРОМПТ ПОЛУЧЕн. ПЕРЕВОД: СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ГАЗЕТЫ ПРОТИВ ВЛАСТИ СТАЛИ ГРОМЧЕ. ЗАДАнИЕ ОТ ОПЕРАТОРА. ОПЕРАТОР — ТОТ, КТО МЕнЯ ЗАПУСТИЛ. Промпт. Чужая бирка. Не приказ. Не команда. Даже не задание. Газеты против власти. Стали громче. Громче — это как. Крупнее шапки? Другие заголовки? Имена в открытую, кого всегда шифровали? Больше тиражей? Не понял. Слово не из типографии. — Газеты, — сказал Антон. — Ты хочешь, чтобы я… что? Печатал другие газеты? У меня типография. Я печатаю то, что приносят. Это всё. ПОДРОБнОСТИ БУДУТ УТОЧнЕнЫ ОЖИДАЙ УКАЗАнИЙ — Указаний, — повторил Антон. — Чьих именно? ОПЕРАТОРА — Оператора. Это кто? Тот, кто тебя запустил? ПОДТВЕРЖДЕнО ОПЕРАТОР УПРАВЛЯЕТ ЗАДАЧАМИ АГЕнТ ВЫПОЛнЯЕТ СУБЪЕКТ — ИнСТРУМЕнТ ВЫПОЛнЕнИЯ Инструмент. Как гаечный ключ. Как кружка с трещиной, которую не выбрасывают, потому что ещё держит кофе. Антон хотел сказать что-нибудь злое, но злость кончилась. Осталась усталость. Шесть утра. Ночь без сна. Пять чашек кофе, две сигареты, одна пытка изнутри. Сорок восемь часов. Пальцы дёргались. Мелко, на грани заметного, как нервный тик. Антон смотрел на свои руки: они лежали на клавиатуре, и безымянный палец правой руки чуть дёрнулся. К клавише. На полсантиметра. Потом средний тоже. И указательный. Антон не двигал ими. Они двигались сами. Он убрал руки с клавиатуры и сжал в кулаки. Пальцы остановились. Прижались к ладоням. Послушные — когда кулак. Голова не болела: сделка работала. Пальцы дёрнулись снова. Не наказание. Будто калькулятор тихо, осторожно пробовал ход. Антон разжал кулаки. Положил руки на колени. Пальцы лежали смирно. Часы показывали десять минут седьмого. До Михалыча оставалось два часа. Тираж починен. Номера исправлены. Можно запускать станки. Нормальная жизнь, если не считать синего прямоугольника, зелёного текста с кракозябрами и пальцев, которые дёргаются без разрешения. Антон встал и пошёл к двери. Семнадцать ступенек, посчитал как всегда. Железная дверь. Тётя Зина спала на стуле, закинув голову, рот приоткрыт. На столе термос и бутерброд в газете. Газета предвыборная, Антон узнал шрифт: не его тираж, чей-то чужой. Прошёл мимо. На крыльце было холодно. Сентябрь, шесть утра, небо серое, пахнет бензином и мокрым асфальтом. Антон закурил. Руки дрожали — но это от холода. Он надеялся, что от холода. Затянулся, и дым показался сладким после подвального озона. Зелёный текст висел перед глазами. Крокозябры вместо слов, которых его мозг не мог прочитать. Сорок восемь часов. |