Книга Агент: Ошибка 1999, страница 119 – Денис Вафин

Дверь Катиной комнаты открылась. Она вышла с чемоданом — старым, знакомым. Антон помнил этот чемодан. Коричневый дерматин, потёртые углы, замок, который не закрывался до конца и держался на ремешке. С этим чемоданом когда-то ездили в Барнаул, когда Антон был маленький. Полный круг.

На Кате зимнее пальто. Чуть тесное в плечах. Она выросла с сентября, не сильно, на сантиметр, может два, но пальто не выросло вместе с ней. Антон заметил. Раньше не замечал. Два с половиной месяца — и она стала другой, и он не видел, потому что смотрел в другую сторону.

— Чай есть? — спросила Катя.

Антон налил. Второй стакан, второй подстаканник, Катин, пластмассовый, с какой-то рекламой. Они сели за кухонный стол. Тишина. Нормальная. Самые нормальные пять минут за всё это время с сентября. Чай. Стол. Сестра. Снег за окном. Тишина без синих прямоугольников, без процентов, без промптов.

Катя посмотрела на него.

— Ты выглядишь лучше, чем на прошлой неделе, — сказала она.

— Спасибо, — сказал Антон. Уголок рта дёрнулся. Катя фыркнула.

Катя допила чай. Поставила стакан на блюдце. Без стука, осторожно. Посмотрела в окно. Снег шёл гуще. Мокрые хлопья налипали на стекло и тут же соскальзывали. Антон тоже смотрел в окно. Они сидели молча, и молчание не давило, и кухня была просто кухней, и чай был просто чаем, и Антон думал: вот так выглядит обычный вечер в обычной семье. Два человека сидят рядом, молчат, и это не давит. Он не помнил, когда такое было в последний раз. До сентября? До лета? Может быть — никогда.

Катя встала. Молча. Было пора.

Метро. Чертановская, серо-голубая линия, вниз по эскалатору. Длинному, гулкому, с рекламой на стенах: жёлтая реклама сотовой связи, какой-то йогурт, какие-то туфли. Катя стояла на ступеньку ниже. Антон нёс чемодан. Лёгкий — Катя собралась налегке. Всё, что она взяла, умещалось в один старый семейный чемодан: одежда, документы, деньги на дорогу. Шестнадцать лет. В шестнадцать лет собираешь быстро, потому что нечего собирать. Или потому что знаешь: если начнёшь думать, что взять, не уедешь.

Реклама на стенах мелькала: бытовая техника, мебель, что-то про новогодние скидки. Ноябрь, а уже новогодние. Москва торопилась праздновать. Антон не торопился.

Поезд метро. Вагон наполовину пустой, поздний вечер, суббота. Пенсионер с газетой, девушка в наушниках, мужик с портфелем спал, привалившись к стеклу. Катя держалась за поручень, смотрела на карту маршрутов на стене. Лицо спокойное. Решительное. То же лицо, что по телефону: после решения, после плана, после слёз.

Выход через правый переход. Людей мало

Агент. Тихий, навигационный. Помогал без причины, без задания. Защитный режим, в который Агент перешёл после Курской и из которого не вышел.

Антон видел Катю краем глаза. Она читала объявление над дверью — что-то про правила перевозки крупногабаритного багажа. Вернее, держалась глазами за буквы. Думала о своём. О чём именно, Антон не понимал. О Лёше, о Барнауле, о поезде? Боится ли — лицо не показывало.

В сентябре она звонила посреди ночи: «Антон, когда ты придёшь?» Голос маленький, сонный. Звонила, чтобы услышать, что он есть. Сейчас — ехала на вокзал с чемоданом. Два с половиной месяца. Целая жизнь. Параллельные, не пересекающиеся — его в подвале, её с Лёшей. Две катастрофы в одной квартире, и ни одна не знала о другой. Стены между комнатами были тонкие, а расстояние — бесконечное.