Книга Три письма в Хокуто, страница 78 – Анни Юдзуль

Некогда новорожденный Сэншу едва успел открыть глаза, но уже знал – время властвует над ним. Время решает, когда он может вмешаться. Вся его жизнь подчинилась этому правилу – всему свое время. И в прошлой его жизни, и в этой правила были в самой структуре мира, и он не имел права их ослушаться.

Кроме одного-единственного раза.

Сэншу перевел взгляд на диван: Якко не ютился в углу, выдавая наобум речи, как генератор случайностей. Где же он был? Сэншу успел сделать лишь один шаг, когда земля содрогнулась с большей силой, и он, не удержавшись, повалился на пол.

Сбитый стул упал сверху. Джа тут же подлетел к нему. Сэншу застонал.

— Время пришло. – Его глаза стали совсем чистыми, и в радужке заплясали пузыри. – Посети онсен тетушки Нунны. Привези Дайкоку-сана с севера к станции Матаги. Кажется, нам нужно туда…

Его взгляд остановился на поднявшейся на ноги Хёураки. За ее плечом показалась макушка Муко. Джа нахмурился.

— «Нам» – это нам с тобой?

— Я уже дал тебе указания.

— Но…

— Не спорь. – Когда Сэншу вновь посмотрел на Джа, тот вздрогнул. Этот суровый, решительный взгляд он видел лишь дважды: когда уходил Якко и когда пришла пора забирать Эйхо…

Оба раза принесли Сэншу страдания.

Джа кивнул и встал, не подав Сэншу руки. Это выводило его из себя: слепая готовность делать как должно, несмотря на то что пострадаешь сам. Неужели мало того, что он уже пережил? Сэншу – Джа ощущал это без слов, жестов и прочей мишуры, там, на самом высоком уровне, где их умы сливались воедино, как у самых близких по духу людей, – был отчаянным, внутри него простирался безбрежный океан, толкавший его раз за разом вести других.

Ценой своего благополучия.

Джа схватил куртку с вешалки. Свет мигнул. Джа хотел бы – всего на одну минуту, – чтобы этого бара не было вовсе, не было этой дурацкой силы, прошлого и настоящего, а еще – будущего, которое оставляло ему роль наблюдателя, пока его лучший друг разрушал себя до основания.

— Когда встретишь Камо, – произнес вдруг Сэншу, и Джа остановился, все его тело превратилось в камень, напряжение сочилось порами, – скажи ему, чтобы шел на запад. Это не их бой.

Джа ничего не ответил. Он шагнул вперед и захлопнул за собой дверь.

Сэншу приподнялся на локтях.

— Подадите мне коляску, друзья? – Он улыбнулся. – О Гоюмэ-чан! К тебе тоже будет просьба.

Появившаяся из темного провала коридора Гоюмэ не стала задавать вопросов. Ее путь лежал на север, туда, где одинокий скованный человек принимал свою судьбу в медитациях посреди огромного металлического чана. Как здорово, когда у дверей тебя ждет красный «Крайслер», верно?

Итак, Якко сидел на земле. Эйхо подскочил к нему; краем глаза Якко заметил, что его роскошная куртка с косой молнией блестит красно-коричневым.

— Вставай. – Эйхо похлопал его по плечу.

— А то что, меня посадят?

Эйхо фыркнул.

Букими полусидел на возвышенности: на боку поверженного товарного вагона он расположился, свесив ноги. Шляпа слетела вниз и накрыла залитый топливом росток. Гэндацу показательно размял пальцы.

Якко быстро осмотрелся. «Число смерти», казалось, были вдвоем: ни сумасшедших сестер, ни людей-собак в разноцветных тряпках. Ни Овечки. Впрочем, и двоих хватало, чтобы навести шороху. Изломанные, изогнутые вагоны заполнили землю, будто тела на поле брани; их отвратительные пасти смотрели в небо. Якко знал: главная опасность здесь не пижон в гавайской рубашке – Букими, по секундам отсчитывающий последние мгновения человеческих жизней, готовился поднять свою бессмертную армию.