Онлайн книга «Три письма в Хокуто»
|
Овечка повернулся к Рофутонину: — Ты воняешь. Но ничего страшного. Не заостряй внимание, ладно? — Ладно. – Издав тихий, дурашливый смешок, Рофутонин подобрал полы влажного кимоно. Ткань потерлась сама о себя с противным шуршащим звуком. Овечка покачал головой и подвязал ему рукава. Автобус прибыл на две минуты раньше. Он высадил их за городом. Овечка перекинул сумку через голову и вытащил из нее секатор. Им пришлось брести по буеракам, оврагам и трухлявому бурелому. Срезать ветки орешника и низкие кусты с черными ягодами. Овечке такая среда казалась совсем родной – Рофутонин видел это, считывал по мимолетному изменению в рисунке губ и блеску в глазах. В чаще была своя музыка: пение птиц и жужжание цикад. Дорога осталась позади; изредка по ней проносились грузовики: их тяжелую поступь можно было узнать по гулу множества колес, как узнавались и мотоциклисты по стремительному шелесту шин. Все они – мотоциклисты – были для Рофутонина самим Эйхо: каждый из них, в тяжелой кожаной куртке и с останками шмелей на шлеме, вызывал в нем маленький проблеск любви. Овечка то и дело щелкал секатором. Рофутонин стремительно нагонял его. Им приходилось забираться на поваленные стволы и подниматься по корням, красться, вновь и вновь освобождая кимоно от очередной кустарничьей хватки. Увы, идти по шоссе было нельзя. Никто не должен был видеть их. Вскоре показался первый сетчатый забор. Идти вдоль него было легче. Он ждал их на отдалении, присев на один из широких металлических контейнеров с пометкой «огнеопасно». Он был совсем юным, гораздо моложе Овечки. Глубокие карие глаза глядели с озорством из-под золотистой челки. Деловой костюм, в который он был облачен, делал его совершенно несуразным, будто малыш из детского сада пародировал отца-бизнесмена. В руках он держал планшетку с пухлой стопкой листов. Увидев Овечку и Рофутонина, он ловко спрыгнул и пошагал навстречу. — Джентльмены. С Овечкой-саном мы уже знакомы. – Он повернулся к Рофутонину: – Мое имя Канйо. Рад приветствовать вас в нашей обители… – он взглянул на Овечку – …снова. Овечка огляделся. За сетчатым забором располагалось несколько низких зданий, а следом за ними – целый научный центр, где ему уже приходилось бывать. Теперь здесь было совсем мало людей: никто не сбивал подошвы о каменные парапеты и не терял на ходу бесконечные листы отчетов. — Ты не привел с собой людей. Почему? Канйо пожал плечами: — Они ничего не понимают. Боятся напортачить сильнее. Ваши дружки здорово их подставили. — Ничего они… – возразил было Рофутонин, но Овечка прервал его жестом. — Ясно. Что они сказали о предложении? — Сказали мне разобраться. Я разобрался. Хорошая инициатива. Можно было бы выбить под это немного бюджетных денег, когда восстановим концертный зал. – Канйо улыбнулся. Овечка чуть нахмурился, а после вскинул брови. Канйо с интересом отметил эту перемену: он шагнул ближе, заложив руки за спину, и заглянул в его лицо. — Узнал что-то интересное? — Бюджетных средств хватит… – Овечка нахмурился: от него точно ускользал какой-то важный смысл в словах Канйо. – На реставрацию чего-то большого. Несколько миль от южной границы… Канйо взялся за планшетку обеими руками и начал переворачивать листы. — Принято, – постановил он. – Я немедленно займусь оформлением. Останетесь на утренний чай? |