Книга Остров душ, страница 166 – Пьерджорджо Пуликси

— У тебя даже не хватает духу сказать?

У него опять было ощущение, что старик копается в его душе.

— Сказать что?

— Я слепой и старый, это правда. И еще я скоро умру. Но я не идиот.

Бастьяну горел от стыда.

— Моя дочь.

Бастьяну глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— К сожалению, ее больше нет.

— Ты действительно думал, что я не заметил?

— Да. Прости меня, mannoi.

— Она страдала?

Лгать не имела смысла. Не ему.

— Думаю, да. Это была нехорошая смерть.

— Как в моих снах…

— Я не был хорошим внуком, извини. И я плохой отец.

— Они привезли его домой, да? Твоего сына.

«Какого черта… – изумился было Бастьяну про себя, но потом решил принять тот факт, что старик наделен высшим сознанием. – Может быть, он действительно разговаривает с тенями».

— Да. Теперь он в твоей мастерской. Заперт, как вор.

— Девушка…

— Эздра.

— Она. Думаю, они сбежали вместе.

— Да, mannoi.

— Ты все еще не понимаешь, да?

— Не понимаю чего?

— Ты действительно думал, что я поверю в то, что он способен убить девушку, которую любит? Что его любовь к Богине так сильна, что он пойдет на такую жертву?

Бастьяну окаменел.

— Если б он был сильным, если б действительно был моим и твоим наследником, он сделал бы это не моргнув глазом, как сделал ты со своей женой… Но этого не произошло. Он предпочел сбежать, предать нас.

Внук был обескуражен.

— Ты знал, что…

— Конечно. Мне просто нужно было открыть тебе глаза. То, что ты отец, помешало тебе увидеть истину. Я сделал это не ради него, я сделал это ради тебя, Бастьяну.

Лишь в этот момент он по-настоящему осознал свою несостоятельность как главы семьи. Его глаза увлажнились, когда он понял, что старик собирался спросить.

— Нет, я не могу, – пробормотал он.

— Если не можешь, то, пожалуйста, убей меня прямо сейчас своими руками. Я лучше умру, чем увижу, как распадается моя семья… А если у тебя не хватает смелости дать мне облегчение, то дай хотя бы нож, и я позабочусь об этом сам.

— Ты понял это сразу, – повторил Бастьяну, уже не пытаясь скрыть смятение в голосе. – Ты знал, что он сбежит…

Перед выходом Ева распечатала изображение, которое Раис прислала ей прошлой ночью. Она взяла лист, развернула его и приклеила на стену рядом с фотографиями Долорес. Теперь радостные улыбки Ниедду, Иларии и всех остальных – вместе с Марой и ею самой – выделялись на фоне тьмы, сгустившейся на других фото, освещая ее мгновением счастья. Она поняла, что куда бы жизнь ни завела ее, этот снимок всегда будет с ней.

Ева провела пальцами по лицам и мысленно помолилась за двух коллег, которых больше не было рядом. Подошла к чемодану Майи, открыла его и достала из внутреннего кармана запаянный целлофановый пакет. Открыла и вытащила рыжие локоны дочери. Она отрезала их со слезами на глазах, прежде чем ввести ей смертельную дозу калия, который положил конец ее мучительным страданиям, обрекая ее на жизнь в аду на земле. Ева положила волосы на кровать, закрыла глаза и погладила их, позволив своей тактильной памяти восстановить ощущения, которые она испытывала, касаясь волос маленькой девочки.

— Я чувствую, что ты покидаешь меня, – прошептала она пустому дому. – Не знаю, хорошо это или плохо, но я решила позволить тебе это сделать.

Кончики пальцев скользнули по шелковистым волосам, создавая иллюзию, что дочка в этой комнате и слушает ее.