Книга Остров душ, страница 158 – Пьерджорджо Пуликси

Ева практически услышала треск, с каким брешь все-таки образовалась. Значит, сделала правильный ход.

— Вы уже до этого изменяли жене и знали, как не оставлять следов. Если кровь в машине окажется принадлежащей Долорес, вы станете – при нынешнем положении вещей – последним, кто видел девушку живой.

— Разве это имеет отношение к…

— Имеет, потому что у вас было достаточно времени, чтобы избавиться от мобильных телефонов.

— …

— Может быть, вы упускаете одну вещь. Я признаю, в данный момент мы не знаем номеров этих телефонов. Однако… Судя по тому, что мне рассказали мои коллеги, Джерджеи небольшой город. Сколько там населения, тысяча?

— К чему вы клоните?

— В это время суток в обширной сельской местности сколько сотовых могут быть активны?

— …

— Вы знаете, чем сейчас занимаются наши коллеги? Они отслеживают все сигналы за это время в районе, где был ваш мобильник.

Ноннис не мог скрыть своего удивления.

— Это всего лишь вопрос часов, а может быть, даже минут, и тогда у нас будут номера ваших тайных телефонов, потому что они работают по тем же каналам, что и обычные. Тогда я больше не буду нуждаться в вас, чтобы докопаться до правды, понимаете? Мы проследим историю всех ваших сообщений, ваших звонков, местоположений и так далее. Я даю вам последний шанс. Если у вас есть хоть капля ума, сотрудничайте… Что вы там делали?

— Синьора, вы не понимаете: ни вы, ни ваши коллеги не можете меня защитить, – сказал мужчина нейтральным, почти смиренным тоном. – Я уже мертв.

Он сказал это с такой естественностью, что у Евы пробежали мурашки по коже.

Затем Ноннис разразился истерическим смехом, который не мог остановить.

Труп вымыли, одели, положили возле потухшего очага на стол, служивший катафалком, и накрыли белоснежной простыней. Attitadoras, плакальщицы, собрались вокруг тела Гонарии в порядке старшинства, темные и неподвижные, как вороны. Импровизированный морг освещался всего десятком свечей. Тишина была полной.

Когда Бастьяну вошел в хижину на окраине села, женщины разорвали круг, позволив ему приблизиться. С почти сакральной деликатностью мужчина поднял простыню, открыв лицо тети. Он удивился, как смерть разгладила ее кожу, сделав ее моложе, чем она была на самом деле. Бастьяну отдал ей ту последнюю ласку, которую он не смог дать ей перед тем, как она скончалась. Затем наклонился и поцеловал тетю в губы, сдерживая рыдания.

В обычной ситуации плакальщицы выли бы, рвали на себе волосы и одежду. В детстве и юношестве Бастьяну присутствовал на многих поминках в своей семье, и общей чертой всех было бурное проявление горя в форме воплей и плача со стороны пожилых женщин, которые в некоторых случаях бросались на землю словно в конвульсиях. Но в тот вечер женщины оставались молчаливыми и чопорными, как он и велел им. Смерть Гонарии требовала другого.

Бастьяну жестом велел своим двоюродным братьям убрать тело и взял лопату, которую протягивал ему Боэле, один из родных братьев. Он сам хотел вырыть могилу. Затем Ладу пошел во главе процессии, а за ним следовали женщины.

Внезапно к нему подошел Боэле и прошептал на ухо:

— Бастья, я знаю, что еще не время, но звонил Нереу… Он сказал, что нашел твоего сына и его девушку.

Глава семьи кивнул, вытер мокрые глаза и ответил: