Книга Последний круиз писателя, страница 43 – Пьерджорджо Пуликси

— Нет, знаешь, это совсем неверный путь. Жизнь одним днем как раз и сделала меня той, кто я сейчас. Если и есть что-то, чего ты должен избегать, так именно этого. Что тебе на самом деле нужно — немного смягчить твою жесткость.

Монтекристо обожал слушать ее изысканный итальянский: теперь почти никто не старался украсить свою речь столь элегантно.

— Я попробую, — ответил он.

— Ты должен не пробовать, а делать! — твердо сказала женщина. — Я буду бесконечно повторять эту максиму в надежде, что она наконец поселится в твоей голове.

— Кто знает, кто знает.

— Я знаю, что ты терпеть не можешь Аристида Галеаццо. Мне тоже его книги не по вкусу, — призналась Грета. — Его писанина вялая, как парус без ветра. И он пытается подражать Сименону, но без его таланта.

Продавец засмеялся. Сам бы он не смог сказать лучше.

— Но его очень любят, Марцио. И идея их посетила просто гениальная. Прежняя Грета, наверное, поднялась бы на борт лайнера. Не ради писателя, конечно же, но ради самого путешествия. Идея хороша, немного повторяет книгу Агаты Кристи, разве нет?

— Да, полагаю, они так и задумывали. Но у меня возникло дурное предчувствие, когда они это предложили. Даже не предчувствие, а предзнаменование.

— Но сделку они предлагают хорошую. Тебе нужно только зажать себе нос и продавать книги. В чем проблема?

— Проблема как раз в том, чтобы «зажать себе нос». Это не то, что у меня особенно хорошо получается.

— Я знаю, и поэтому ты мне так симпатичен. Но, извини за прямоту, это также и то, что ведет тебя к разорению. Ты не можешь и дальше жить в страхе, что банк закроет твои счета.

— Значит, ты говоришь, что мне стоит согласиться?

— Я бы сказала, абсолютно точно — да. Помнишь, Лео Мале^[27] говорил: «Бедность как сифилис: никогда не проходит полностью». Вот ты слишком заигрываешь с бедностью, Марцио. Ты заболеваешь бедностью, и это опасный путь без выхода.

Монтекристо подумал, что в цитировании бездомной Мале таится высочайшая поэзия. Если бы он кому-нибудь рассказал, никто бы не поверил.

— Я поразмыслю над этим.

— Вот молодец, — ответила женщина и вновь принялась за еду.

— А ты сама как поживаешь? — спросил он.

Грете тоже хотелось и было необходимо поговорить по душам: даже если она этого не показывала, она очень сильно переживала и за себя саму, но особенно за своих кошек. Заброшенный дом, где она проводила ночи, купила крупная компания по недвижимости из Кальяри, которая хотела снести старую развалюху и построить новое здание, а квартиры в нем сдавать как апартаменты. Это были беспринципные люди, привыкшие устранять любые препятствия, оказавшиеся у них на пути. Они «любезно» предложили ей покинуть дом, используя грубые слова, которые ранили ее. Грете было некуда идти: каким бы старым и нежилым ни было заброшенное здание, оно давало кров всем ее сорока восьми кошкам. Вряд ли ей удастся найти другое пристанище, способное вместить всю эту колонию; пока же она попросила дать ей несколько дней, чтобы подыскать варианты. Она решила ничего не говорить Марцио: у него и своих проблем хватало. Незачем грузить его еще одной.

— Великолепно, — ответила она. — У меня есть все, что нужно. Если не считать одного ворчливого друга.

Марцио внезапно почувствовал себя идиотом. Что значат его смешные проблемы по сравнению с теми условиями, в которых находится она? «Ты действительно кретин», — упрекнул он себя.