Книга Последний круиз писателя, страница 42 – Пьерджорджо Пуликси

Марцио Монтекристо шел по вико^[26] II Сант-Эфизио усталой походкой человека, старавшегося не поддаваться отчаянию. Сумеречный свет просачивался между стен, скользил по истертым ступеням и обрамлял Грету Мамели, сидящую на земле с сосредоточенным видом слепой прорицательницы. За ее спиной стояла тележка для покупок, которую она повсюду за собой таскала. Из тележки, полной кошек, мелькали виляющие хвосты, сверкающие глаза, раздавался концерт, в котором мурлыканье сопровождалось легким позвякиванием пустых жестянок, с которыми котята играли. У ног женщины стояли две полные молока пластиковые чашки, из которых с уморительной жадностью лакали четыре голодных котенка. Грета ласково гладила их грязными морщинистыми руками, словно совершая древнейший, почти священный ритуал.

Марцио тяжело поднялся по ступеням, будто весь мир давил ему на плечи, и сел рядом с ней. Из кармана пальто он достал бумажный пакет и молча протянул ей:

— Сэндвичи с ветчиной и сыром фонтина.

Женщина посмотрела на него с усмешкой, не лишенной некоторой проницательности.

— Ох, спасибо! Ты слишком любезен, как всегда. Спорю на что угодно, это был твой обед, правда?

Книготорговец смотрел на нее с восхищением и удивлением, как будто он только что стал свидетелем одного из дедуктивных умозаключений Шерлока Холмса:

— С чего ты сделала такой вывод?

— У тебя лицо как на похоронах, — ответила она, не прекращая ласкать одного из котят. — Когда у тебя такое беспросветное настроение, ты даже есть не хочешь.

Марцио устало кивнул:

— Да.

Грета посмотрела на него задумчиво, разворачивая сэндвич и откусывая с явным аппетитом.

— Паршивый день выдался? Твой книжный магазин сгорел?

— Да если бы. — Марцио оперся локтем о колено. — Тогда страховая дала бы мне хоть какие-то деньги. Опять же, если я не забывал платить страховые взносы, в чем я вовсе не уверен.

Женщина на мгновение отвлеклась от сэндвича и усмехнулась:

— Что случилось, друг мой?

Монтекристо помедлил минуту, а затем решился:

— Патрисия уволилась.

Бродяжка, перестав жевать, посмотрела на него со смесью недоверия и беспокойства:

— Шутишь…

— К сожалению, нет.

— Что случилось?

Марцио рассказал ей все кратко, но достаточно, чтобы нарисовать удручающую картину того дня.

Она слушала его молча, забыв о недоеденном, несмотря на голод, сэндвиче.

— Мне кажется, в этот раз ты перегнул палку, сынок, — произнесла она наконец мягким тоном, но слова ее были острыми как бритва. — Патрисия на части разрывается ради тебя и книжного магазина.

Книготорговец опустил глаза, понимая, что женщина права. Он с нежностью посмотрел на котят, которые, насытившись молоком, свернулись клубочками. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: Кошатница ничего не ела с самого утра и все же на первое место, как всегда, поставила своих кошек.

— Знаешь, Грета, — сказал он наконец еле слышно, — наверное, я должен у тебя поучиться.

Она посмотрела на него искоса, загадочно улыбаясь:

— Поучиться чему? Не платить страховку? Оставь это. Посмотри, что со мной стало.

Марцио засмеялся, но смех его быстро стих. Под напускной веселостью скрывалось что-то более темное, бездна сомнений и неуверенности.

— Нет, я должен научиться жить сегодняшним днем.

Бездомная решительно покачала головой: