Онлайн книга «Гений столичного сыска»
|
— Да. – Алексей Карпухин правильно понял Воловцова. — Куда? — Утопил в Лыбеди, – последовал ответ. — После того как вы нанесли удар подпилком горничной Сенчиной и, вернувшись в спальню генеральши Безобразовой, нашли ключи, вы… – Воловцов замолчал и вопросительно посмотрел на сына медника. — …стал открывать замки ящиков комода и шкатулок, – продолжил рассказ Алексей. – В одной из них я обнаружил деньги, в другой несколько брошей и сережки. А в одном из ящиков комода среди белья лежали три процентных тысячерублевых билета… — Один билет вы дали на сохранение Катьке-шоколаднице, – продолжил за Карпухина-младшего Иван Федорович. – Второй билет поменяли, скорее всего, в Москве. И найденные нами семьсот шестьдесят восемь рублей – это остатки от второго процентного билета. Так? — Так, – глухо отозвался сын медника. — А где третий билет? Алексей Карпухин отделился от стены и отправился на кухню. За ним тенью скользнул опытный городовой Зотов: а ну как подозреваемый попытается нарезать плеть?[23] Случается, что не только такие, как этот сын медника, но и тертые калачи норовят сплетовать[24], покуда их под стражу не взяли. Так что береженого бог бережет… Карпухин-младший вернулся из кухни со старым медным чайником без крышки, которым, похоже, давно не пользовались. А стоял он на кухне потому, что жалко было выкинуть… — Третий билет здесь, – произнес парень и протянул чайник Воловцову. — Где? – заглянул внутрь чайника судебный следователь по особо важным делам. — Здесь, – постучал по донышку чайника Алексей Карпухин. – У чайника я сделал второе дно. А между ними запаял тысячерублевый билет. — Вы слышали, понятые? – громко спросил Иван Федорович. — Слышали, – отозвался один из понятых. Медный чайник перекочевал из рук Карпухина-младшего в руки судебного следователя, после чего тот передал чайник помощнику пристава Голубицкому. Сам же Воловцов продолжил допрос Алексея, записывая за ним почти дословно… — Что было после того, как вы изъяли из комода и шкатулок деньги, процентные билеты и ювелирные изделия? — Я решил поджечь флигель, воспользовавшись керосином из ламп, – ответил сын медника с такой безысходностью в голосе, что его отец опять схватился за голову, а мать всхлипнула и тоненько запричитала. — Тише, пожалуйста, – попросил судебный следователь по особо важным делам и строго посмотрел сначала на Федота Никифоровича, затем на Елизавету Ильиничну. И хоть выглядели они весьма жалкими, добавил с металлическими нотками в голосе: – Иначе я прикажу немедленно взять вас под стражу и препроводить в следственное отделение Рязанского тюремного замка. И сына своего вы больше не увидите. По крайней мере, до суда… Замечание Воловцова подействовало: мать Алексея перестала причитать, в гостиной воцарилась тишина, которая вскоре была прервана новым вопросом Ивана Федоровича: — Зачем вы решили поджечь флигель? — Чтобы замести следы, – ответил Алексей Карпухин, кажется даже удивившись такому вопросу. – Ведь если бы флигель сгорел, то в пожаре исчезли бы следы ограбления и то… – было заметно, что последние слова дались сыну медника с большим трудом, – что Платонида Евграфовна и Алевтина Сенчина были убиты… — Ну, это далеко не факт, – сдержанно заметил судебный следователь Воловцов. – Даже если бы флигель сгорел дотла, найденные свинченные горелки от керосиновых ламп навели бы следствие на мысль о поджоге. Вследствие этого врачи при вскрытии останков женщин были бы более внимательны и, вполне возможно, обнаружили бы нанесенные им при жизни смертельные раны. А открытые замки ящиков комода и шкатулок вкупе с двумя насильственными смертями, вне всякого сомнения, породили бы версию об учинении двойного убийства ради ограбления с обдуманным заранее умыслом… Рано или поздно, но за совершенные злодеяния приходится платить, – выдержав паузу, изрек Иван Федорович. И добавил философски: – За все в этой жизни приходится платить. Итак, вы разлили керосин в спальне генеральши и в девичьей комнате и таким же манером, как вошли, вышли из флигеля… |