Книга Гений столичного сыска, страница 88 – Евгений Сухов

И он задал вопрос, старясь смотреть прямо в глаза младшему Карпухину:

— А вы, Алексей Федотович, ничего не хотите мне рассказать?

— Мне нечего… вам… рассказывать… – с трудом выдавил из себя Алексей и снова сглотнул.

— Ну, тогда, если вы позволите, за вас расскажу я, – добродушно предложил Иван Федорович, продолжая смотреть на потупившегося Алексея. – А вы меня поправите, если я собьюсь. Договорились?

Ответа Иван Федорович не дождался и начал свой рассказ:

— Жил на одной из улиц Рязани молодой человек. По сути, еще отрок. С малолетства помогал отцу в его ремесле. Этот молодой человек был любопытен и внимателен, что помогало ему учиться и быстро набираться опыта. А еще помогало видеть, как несправедливо устроен этот грешный мир. Множество их таких, которые принимают эту несправедливость как неизменную данность, то есть как то, что трава зеленая, вода – мокрая и когда дует сильный ветер, то он срывает с головы шляпу или картуз. Наш отрок был другой, он не желал с этим мириться… Почему его должна ждать такая же участь, как отца: целыми днями с утра до вечера трудиться, не разгибая спины, и все ради того, чтобы иметь для себя и своей семьи какой-никакой угол и быть сытыми и одетыми? Почему его семья проживает в доме, принадлежащем кому-то другому? И почему эти, другие, не трудятся, не служат, но имеют все, что нужно для беспечной жизни? И свысока смотрят на таких, как он и его отец? Ответы на эти вопросы молодой человек в конечном счете нашел, но они его отнюдь не устроили. Когда же молодой человек вошел в юношеский возраст, то решил для себя, что уж он-то не станет, как прочие иные из его круга, считать каждую копейку и отыщет возможность жить иначе. Как те, кто владеет домами, не трудится и не служит, но имеют все для беспечной жизни…

— Есть! – помощник пристава Голубицкий вновь подошел к Ивану Федоровичу, на сей раз держа в руках солидную пачку государственных кредитных билетов.

— Где нашли? – посмотрел на кипу денег Воловцов.

— В личных вещах вот этого юноши, – ответил помощник пристава и указал на Алексея Карпухина.

— Гм, – буркнул Иван Федорович и в упор посмотрел на Алексея: – Это ваши деньги?

Наступило гнетущее молчание, которое было прервано Федотом Никифоровичем.

— Это мои деньги, – произнес он глухо.

— Верно, скопили? – понимающе кивнул Воловцов.

— Да, – ответил медник.

— Ну, коли вы скопили эти деньги, стало быть, сможете назвать точную сумму? – вопросительно посмотрел на посмурневшего Карпухина-старшего Иван Федорович.

— Около тысячи рублей, – не сразу ответил Федот Никифорович.

— Это весьма приблизительная сумма, господин Карпухин, – заметил судебный следователь по особо важным делам и обратился к помощнику пристава Голубицкому, указывая на пачку государственных кредитных билетов в его руках: – Сколько там на самом деле?

— Семьсот шестьдесят восемь рублей! – торжественно произнес Голубицкий и со значением посмотрел на Воловцова.

— Это больше моего прежнего годичного оклада, – сдержанно заметил Иван Федорович, ни к кому не обращаясь. После чего снова посмотрел на старшего Карпухина: – Как-то у нас не очень сходится, господин Карпухин… Нет, если бы в пачке было девятьсот шестьдесят восемь рублей, то это еще куда ни шло. Но, согласитесь: семьсот шестьдесят восемь рублей – это отнюдь не около тысячи… Это весьма большая сумма!