Книга Гений столичного сыска, страница 35 – Евгений Сухов

Все эти факты, которые, казалось, должны были сыграть на пользу обвиняемого, не подтвердившись, наоборот, обернулись против него. Однако все улики против Тальского-младшего были косвенные и довольно шаткие.

Еще в деле имелись два момента, на которые Воловцов не мог не обратить внимания.

Первый. Раны, полученные жертвами преступления генеральшей Безобразовой и ее горничной Сенчиной, по заключению городового врача Павла Николаевича Правицкого, не могли быть нанесены ни одним из тех двух кинжалов, что были найдены пятнадцатого октября при обыске в квартире Константина Тальского.

Второй. В деле имелось показание члена Казанского военно-окружного суда полковника Семена Глебовича Панкратова, в котором он заявляет, что одиннадцатого ноября, пребывая в городе Рязани и проходя по Иерусалимской улице в половине одиннадцатого вечера, он нагнал недалеко от церкви Благовещения двух мужиков и стал невольным свидетелем их разговора. Один из них заявил своему спутнику, что, судя по всему, в скором времени состоится суд над Константином Тальским и его наверняка осудят на каторгу. После чего добавил: «Кабы я всего лишь одно слово сказал, то его сейчас же выпустили бы». На что второй мужик ответил: «Не лезь, куда не просят. Не то и тебя посадят». Когда полковник Панкратов вмешался в разговор и стал расспрашивать, что же они такого знают, мужики разом разбежались.

На это показание приезжего полковника тем более следовало обратить внимание, однако судебный следователь Сусальский его проигнорировал. Не было предпринято никаких действий по поиску этих двоих мужиков, хотя они наверняка были здешние и проживали недалеко от того места, где их повстречал полковник Панкратов. Более того, не были составлены даже их словесные описания, хотя член Казанского военно-окружного суда Панкратов успел рассмотреть лицо того, что проговорил: «Кабы я всего лишь одно слово сказал, то его сейчас же выпустили бы».

Возникал вопрос: это невнимательность Сусальского или он сознательно игнорировал оба важных момента?

Предстоящая работа заметно осложнялась: в дело об убийстве генеральши и ее служанки предстояло залезать с головой. Одной проверкой заявления Колобова в управлении Сретенской полицейской части тут не обойтись.

А куда деваться? Дать возможность посадить невиновного, в то время как настоящий убийца будет разгуливать на свободе?

Непозволительно сие для следователя по особо важным делам… Да-с!

* * *

Как уроженец Рязани Иван Федорович Воловцов знал о купцах Морозовых много, ежели не все. Конечно, в их семейные тайны он посвящен не был, так как это ему было без надобности. А вот то, что родоначальник рязанской купеческой династии Федор Васильевич Морозов был вольноотпущенным крестьянином просвещенного помещика Казначеева, Воловцов знал. В середине девятнадцатого века тот вместе с сыновьями Иваном и Панкратом был зачислен в рязанское гильдейное купечество.

Знал Воловцов и то, что после смерти Федора Васильевича в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году все его начинания вполне успешно продолжили его сыновья. Особенно деятельным оказался младший – Панкратий.

Для расширения батюшкиного дела Панкратий Федорович купил дом близ церкви Спаса-на-Яру и совсем недалеко от кремля устроил солодовенный заводик для производства вина и пива. А что? Дело прибыльное: пиво и вино на Руси – товар ходовой, почти как хлеб. Получилось так: Панкратий Федорович сам получал спиртовой и пивоваренный солод, сам производил из него вино и пиво и сам же продавал продукцию рязанцам через собственные трактиры и винную лавку. Его ренсковый погреб считался лучшим в городе. Прейскурант винного магазина насчитывал девять с лишним сотен наименований русских и заграничных вин, ликеров, водок, коньяков и прочей горячительной продукции.