Книга Отстойник душ, страница 68 – Денис Нижегородцев

— Ха-ха-ха! — хохотнул в ответ Двуреченский. — А кто сказал, что ты будешь спокойно попивать чай с Ритой?! На Риту у коллег уже совсем другие планы, даже хахаль новый — ты ж читал в ее досье, в будущем! Как и на тебя. Думаешь, если несколько раз уже использовали втемную, постесняются повторить снова? Кроме того, теперь ты важный свидетель. А с лишними свидетелями сам знаешь, как принято поступать.

— И взамен ты предлагаешь бегать от СЭПвВ по началу двадцатого века.

— Взамен я предлагаю волю. И свободу. Самому решать, как и когда ты отправишься из прошлого в будущее и наоборот! По-любому лучше, чем быть слепым орудием в чужих руках. И времени у нас в обрез! Буду ждать тебя на Савеловском вокзале рано утром. В пять. А я пока перекантуюсь здесь.

— Ну, допустим. А я?

— А ты иди! Удачи, Жоржик! И это… не говори никому: ни Рите, ни этому твоему… слуге! За ними будут следить в первую очередь.

Викентий Саввич снова нажал какую-то кнопку. И Георгий шагнул из абсолютной темноты в чуть более освещенное помещение большого дома.

— И не забудь еще увести товарищей из прошлого и будущего по ложному следу! — напутствовал напоследок Двуреченский, а затем закрыл за собой люк и затих.

«Легко сказать…» — подумал Георгий.

Выбравшись на свет божий, Жора обратил внимание на одну бесхозную и уже зажженную керосинку, взял ее и поднялся на второй этаж. Там с подобными же источниками освещения агенты продолжали поиски Двуреченского.

— Фу… — громко пожаловался Ратманов, сделав вид, будто только что секунд за десять одолел стометровку. — Убег. Убег, гнида!

— Кто убег? Как убег? Это ты, Ратманов?! — вокруг него моментально выстроились все, кто были поблизости.

— Двуреченский, вернее, Корнилов, — пояснил Жоржик. — Вроде алкаш старый, а бегает как Усэйн Болт^[58]!

— Реально? Опять ушел? Вот жулик.

— Ага, — подтвердил Георгий, все еще не в силах отдышаться. — Гонял его в темноте по всему дому. А он открыл окно в комнате для гостей, да и сиганул вниз!

— Сиганул вниз? — зашептались агенты, передавая его показания из уст в уста. — Ну а ты?

— А я… Не дурак вроде, чтобы в полной темноте выпрыгивать из окна второго этажа в такую же кромешную темень.

— Да, не дурак…

— А потом он встал кое-как и, кряхтя, заковылял оттуда.

— Куда?!

— В сторону Москвы-реки… Далеко не уйдет! Но только если вы поторопитесь. Все силы нужно бросить, чтобы его там настичь!

— Точно. А ты, Ратманов, молоток, даром что из сыскного… — из темной стороны дома вырулил и Монахов, представлявший охранку.

Но Жора отчего-то вспоминал другие слова коллеги, сказанные о нем за глаза.

— Не за что, Александр, — не без труда скрывая истинные эмоции, ответил Георгий. — На меня у охранного отделения еще остались какие-то планы?

— Пожалуй что нет. Спасибо тебе, не первый раз уже всех нас выручаешь!

— Это моя работа. А Двуреченский далеко не уйдет! Не знаю, насколько сильно он разбился, но с такой высоты прыгнуть, да со связанными за спиной руками.

— Да, с этим мы тоже разберемся. Иди.

А уже покидая особняк, Георгий снова столкнулся с Казаком, и на этот раз практически нос к носу.

— Слушайте, Матвей Иванович! Все ж таки разбирает меня любопытство, как вы умудряетесь служить, так сказать, и нашим и вашим? И в чем именно ваш интерес?