Книга Отстойник душ, страница 65 – Денис Нижегородцев

— Здрасьте, Матвей Иванович!

— Забор покрасьте! — ответил тот, выражая свое отношение к хозяину дома.

Ратманов все еще не мог поверить в происходящее. Перед ним стоял Казак — опаснейший уголовник, которого к тому же подозревали в покушении на императора! Жора не сумел совладать с любопытством и все-таки спросил:

— Матвей Иванович, а зачем вы на Николая Александровича покушались? Что он вам такого сделал?

Казак вздохнул, будто он сам не знает зачем, и кивнул на Двуреченского:

— А это вы лучше у него спросите!

— Я не знаю, — спокойно ответил Двуреченский-Корнилов и пожал плечами.

Все выглядело настолько дико и абсурдно, что в комнате повисла неловкая пауза. А потом все, кто находился там… зашлись смехом.

«М-да. Ситуация. Но неужели Викентий Саввич ничего не придумает, чтобы из нее выкарабкаться? Не верю! Это же Двуреченский!» — успел подумать Георгий.

Хихикнул и хозяин дома, несмотря на всю тяжесть предъявленных обвинений. А потом везде погас свет. По особняку забегали «охранители» и агенты СЭПвВ. В темноте раздавались указания Монахова немедленно решить проблему. Кто-то метнулся за спичками, кто-то искал свечи и керосиновую лампу в доме, который был полностью переведен на электричество. Все это сопровождалось матерной бранью Казака. А самыми вежливыми словами были уже знакомые: «Ай да Двуреченский, ай да сукин сын!»

В общей суматохе кто-то схватил Ратманова за руку и потащил за собой в неизвестном направлении. В конце пути был странный звук, напоминающий раскрытие дверей лифта. После чего Георгий очутился в незнакомом помещении. Все также в темноте. И на пару с «подельником».

1

Ратманов в очередной раз почувствовал себя пешкой в чьей-то шахматной партии. Он прятался от «своих» же в некоей тайной комнате в доме Двуреченского. Вокруг по-прежнему было темно. А его «подельник» угадывался лишь по учащенному дыханию, помноженному на стойкий запах спиртного. Это был Викентий Саввич.

— И долго мы в молчанку будем играть? — поинтересовался Жора.

— Погоди, отдышусь хоть, — был ответ. — Эх и тяжелый ты оказался на подъем…

— А не надо было меня никуда тащить! — рассердился Ратманов.

— Тише-тише! Здесь хоть и полная звукоизоляция, по крайней мере по проекту, но береженого, как говорится.

— А свет тоже нельзя включить? — ехидно заметил Жоржик, чуть-чуть сбавив громкость.

— Не до того сейчас. Обсудим лучше наше положение.

— Скорее уж твое. Ты специально оборудовал дом электричеством, дверями, как в лифте, и тайными комнатами?

— А ты как думаешь? Рано или поздно вы бы все равно за мной пришли.

— А в запой ты тоже ушел специально? — продолжал издеваться Георгий.

— Я б на тебя посмотрел на моем месте! — повысил голос Двуреченский, но тут же понизил его до шепота. — Повторюсь, я знал, что вы придете, потому оставалось подготовить дом и ждать. Ну а занятий для того, чтобы скоротать время, известно, не так много…

— И кто же нынче ведет на тебя охоту?

— Да все!

— Сыскное отделение, охранное, СЭПвВ, анархисты времени, — перечислил Георгий.

— Именно, — подтвердил невидимый собеседник. — Последние оказались теми еще козлами!

— Ну, допустим. А когда все пришли, ты умудрился развязать себе руки, дотянулся до красной кнопки, выключив везде электричество, и дотащил меня досюда, где можно еще полгода скрываться от всех благодаря запасу солений, консервов и крепкого алкоголя, — пофантазировал Ратманов.