Онлайн книга «Подельник века»
|
Двуреченский тоже помогал, но как-то посредственно, чуть ли не брезгливо… А не чужой ведь был человек! Ратманов даже возмутился: — Двуреченский, вы меня поражаете… — Чем? — Да всем… А сами куда? В таком виде? Со мной отлеживаться не поедете? — Нет. — Это как понимать? А вдруг вас схватят? — Кто меня схватит? Я чиновник для поручений Московской сыскной полиции. И сам кого хошь схвачу. Тут уже у извозчика на лоб полезли глаза: — Ваше благородие, так, может, это… монету-то вернуть? — Цыц, оставь себе. – Двуреченский с «нижними чинами» был суров, но, как говорится, и справедлив. – Доставишь этого, куда я сказал, и если хоть один волос… — Этого… – Ратманов все никак не мог привыкнуть к удивительной метаморфозе, произошедшей с Двуреченским. Тот будто на самом деле забыл о работе в Службе эвакуации пропавших во времени и помнил лишь свою временную должность в московском сыске образца 1912 года… Даже под страхом смерти не признался. М-да… — Доставлю в лучшем виде-с! – пообещал дореволюционный бомбила. — Вот и славно. – Двуреченский уже хотел уходить, но Ратманов еще кое-что спросил напоследок: — Мы увидимся? — Кто знает, – был ответ. — А деньги Лодыге? Вы же дали слово дворянина! — Мало ли что я ему дал, дураку. Спас жизнь нам обоим, и ладно. Скажи спасибо, Гимназист… После чего чиновник свистнул другого извозчика и немедленно унесся куда-то по своим делам. Дай бог, не сдаст, а Ратманова, соответственно, не посадят. 2 Хозяина деревенского дома на северной окраине Москвы, примерно там, где потом построят телецентр, звали Степан, по отчеству тоже Степанович, но все называли его Кольщиком. Бородатый дядька был улыбчив и обходителен, в целом производил впечатление скорее «божьего одуванчика», чем разбойника. Но энное количество лет назад тоже имел проблемы с законом, от которых, по-видимому, его и отмазал Двуреченский. С тех пор хозяин остался чиновнику для поручений должен. Для раненого Ратмана определили едва ли не лучшую комнату на солнечной стороне дома. Уложили на высокую кровать с мягкой периной. Отмыли и перевязали, сообщив, что пуля прошла навылет. После чего принялись закармливать разными вкусностями. А когда попаданец в достаточной степени оклемался, день на шестой, он уже и сам начал интересоваться жизнью вокруг. — Скажи, Кольщик, а откуда ты знаешь Двуреченского, Викентия Саввича? — О, то долгая история, и он не очень любит про нее вспоминать… – Бородач загадочно усмехнулся. — Но все-таки? – не унимался Ратман. – Я тебе про себя все рассказал, теперь ты расскажи. — Да что рассказывать… – продолжал хозяин дома, делая гостю перевязку, одну из последних. – Служили вместе… — Служили вместе? Это где же? — Где-где? В полиции. А то где ж? — Так ты бывший полицейский?! — Не совсем так… — Тогда кто ж? — Эх, Георгий, под монастырь ты меня подведешь… По молодости связался я, значится, с дурным окружением. Было мне не больше осьмнадцати или двадцати годов, не понимал еще ничего, не знал, с кем дружить должно, а с кем и не можно… Ну и раз пошли на дело. Первое мое. Все успели побежать, а я замешкался. Вернее, на стреме стоял и думал, что важная роль у меня, ну ты понимаешь… А оказалось, что и не было у меня никакой роли. Запросто так попался, когда все остальные ушли. |