Онлайн книга «Подельник века»
|
Потому команда номер пять примчалась на Благовещенскую площадь в полном составе. И даже успела застать самое окончание торжеств, пристроившись около памятника Александру Второму, откуда открывался наиболее выигрышный вид. Мимо бодрым шагом прочесали парадные ряды стоящей в Нижнем Новгороде Десятой пехотной дивизии: Тридцать седьмого Екатеринбургского и Тридцать восьмого Тобольского полков, а также Десятой артиллерийской бригады – эти шли хуже всех. Последними отстучали сапогами кадеты Аракчеевского корпуса. К тому времени в основание будущего памятника Минину и Пожарскому августейшими руками уже был заложен первый кирпич. А когда государь принял парад, можно было и расходиться. О задержании подозрительного лица с двумя пистолетами уже было доложено на самый верх. Потому обратно в Кремль император с семейством не пошли пешком, а доехали в колясках. На ближайшие полтора часа они остановились в губернаторском дворце, где и позавтракали в семейном кругу. А Двуреченский и его люди отправились в ресторан «Большой Московской гостиницы», где также перекусили, некоторые весьма плотно. — Пока все идет хорошо, – констатировал коллежский секретарь, запивая приличный кусок яичницы чаем с молоком. — Ну если не считать предотвращенного покушения на государя императора, – съязвил Георгий. Но Двуреченского это не смутило: — Вот именно, что предотвращенного! Как я и говорил, не бывать у нас промаху, как в случае с несчастным королем эллинов… — Это которому башку проломили? – осведомился Дуля, он же Лакомкин. — Уф, как некрасиво, Дормидонт. Не башку, а спину. Два месяца назад греческий король Георг, августейший брат вдовствующей императрицы Марии Федоровны, отправился гулять по Салоникам с одним лишь адъютантом. И получил от террориста пулю в спину. Ратманов тоже что-то припоминал, но не из свежих знаний, а исторических книжек, какие во множестве перечитал в будущем. И снова подумав о XXI веке, решил все же закрыть гештальт с «Талызиным»: — Викентий Саввич! — Да, мой дорогой. – Чиновник пребывал в отличном расположении духа. — Нельзя ли мне отлучиться? — Надолго ли? — Никак нет! Буквально на пару часов. — Это зачем же? — По личному делу, – почти не соврал попаданец. Но не говорить же в самом деле, что ему нужно дорасколоть одного партизана времени?! Двуреченский нахмурился: — Когда вы только успе… — …Вы же знаете, – перебил Георгий. – Я родом из этих мест, окончил нижегородскую гимназию и вот хочу навестить одного старого товарища… Двуреченский отчего-то мялся, с громким звуком железного ножа по фарфоровой тарелке принявшись делить на части яичницу. — Так что? Но дообсудить личный вопрос им так и не дали. Потому что в ресторан ворвался запыхавшийся помощник пристава. — Здравия желаю, ваше благородие! – обратился он к коллежскому секретарю. — И вам не хворать. Что стряслось? Нижегородский полицейский подлетел к Двуреченскому и что-то быстро нашептал ему в ухо. После чего Викентий Саввич вздохнул, утер рот салфеткой и встал. — Что? – спросили хором Ратманов, Монахов и Лакомкин. — Задержанный Талызин наложил на себя руки, – задумчиво изрек Двуреченский и пристально посмотрел на Георгия. У Ратманова внутри аж все похолодело, но он взял в руки уже себя. — Это дело нижегородских коллег. – Чиновник для поручений как будто предостерегал Георгия от бессмысленных действий. – А мы отправляемся дальше. Служба не ждет. И да, к огромному разочарованию, отпустить вас к однокурснику по гимназии я не смогу… |