Онлайн книга «Подельник века»
|
— Коллежский секретарь! Оттащите своих опричников. Арестованный поступает в распоряжение губернского жандармского управления, а мы руководствуемся законом! — Вот потому и просрали революцию, что руководствовались законом, – вдруг буркнул себе под нос чиновник для поручений… — Что-что? — Это я так, господин полковник… Как пишут в пьесах, реплика в сторону. Однако вы мне приказывать не имеете права, мое начальство – барон фон Штемпель. Соблаговолите согласовать этот вопрос с ним. И вообще, там памятник закладывают, скоро войска пойдут парадом. Пора вернуться к государю. — Действительно, – спохватился жандарм. – Идемте скорее. Вечером разберемся, чей это пленник. – И бегом припустил на площадь, придерживая шашку на ходу. После чего Двуреченский приказал уже своим: — Отведите его в полицию и посадите покуда в камеру временного содержания. После чего дуйте к Государственному банку, встаньте там на выходе… Дуля, за мной! — Есть! Ратманов и Монахов в обход толпы потащили «земца» на Варварку, в городское управление полиции. Тот попытался было вырваться и скрыться в гуще зевак, но охранники были настороже… 5 В полиции дежурный помощник пристава сразу узнал задержанного: — Талызина доставили? Знакомая нам личность. Торгует столовым бельем на углу Осыпной улицы. Беспокойный и не монархического образа мыслей. — Что же вы ему билет тогда выдали? – Ратманов протянул бумаги полицейскому. — Батюшки святы… Не могу знать. Ну-ка… Да он не настоящий! В смысле настоящий, но фамилия владельца вытравлена хлоркой, видите? И вписана сверху фамилия этого вот Талызина. Георгий всмотрелся: действительно, похоже на то. И обратился к дежурному: — Посадите его пока под арест, вечером начальники разберутся, что с ним дальше делать. У нас хлопот полон рот, здесь визит в полном разгаре, а вечером мы уплывем в Кострому. Ваш Глобачев рвется поработать с Иваном Калиновичем. По закону. — Запру, будьте уверены, – кивнул помощник пристава. — А сейчас дайте-ка мне с ним поговорить с глазу на глаз. Вдруг да скажет важное, пока не пришел в себя… Так попаданец уединился с арестованным и имел с ним весьма занимательную беседу. Едва они остались вдвоем, злоумышленник стал ругаться: — Зря, зря вы помешали благому делу! — Убить государя-порфироносца, по-вашему, благое дело? — К чертям таких порфироносцев! За «Кровавое воскресенье», за Ленский расстрел его надо на виселицу. Да и не порфироносец ваш Николашка, поскольку родился, когда его папаша еще не короновался. Георгий внимательно разглядывал торговца столовым бельем. Он просто недоволен самодержавием или партизан-ландаутист, пытающийся изменить ход истории? И потому решился на проверку. — А ловко я вас, согласитесь, – начал он. – Думали, в толпе не заметят? Мы, охрана, все замечаем. Талызин, или кто он там на самом деле, молча слушал собеседника. А тот продолжил: — Да, тяжелая у нас служба. Ох, рано встает охрана… На лице арестованного дернулся мускул. Ага, клюет! И Ратманов уже запел, отчаянно фальшивя, песенку из мультфильма «Бременские музыканты»: — Если рядом воробей, Мы готовим пушку. Если муха – муху бей!.. Но потом песню оборвал и спросил: — Как уж там дальше? На что пленник шепотом добавил: — Взять ее на мушку… — Вот и выяснили, что мы с вами из одного времени. Оба ландаунутые, оба из будущего. Только вы – партизан, а я караульщик истории… |