Книга Край биографии, страница 87 – Денис Нижегородцев

— То есть у меня есть выбор?

— Разумеется.

— И я в любой момент смогу отказаться от иных, навязанных мне условий? – еще раз уточнил Гимназист.

— Точно так! – был ответ.

— Хорошо, поглядим…

— Вот именно, что поглядишь! И поймешь, что я прав! – Гость из будущего был очень уверен в себе. – Просто когда-нибудь я сделаю предложение, от которого ты сам вряд ли сможешь отказаться… – добавил он уже очень тихо.

6

— Это господин Сато, – объявил отец Александр. И тут же добавил по-японски: – А это господин Ратманов!

Георгий посмотрел на нового знакомого. На вид перед ним стоял даже не мужчина, а мальчик, в лучшем случае – юноша, едва достигший совершеннолетия. Младше даже вчерашнего гимназиста. А священник, как всегда, прочитал его взгляд и объяснил:

— Не верь глазам своим. – Со вчерашнего дня он перешел на «ты». – Господин Сато опытный офтальмолог… ну, специалист по лечению глазных заболеваний. Один из лучших в мире, кстати говоря… И уж точно первый в Японии.

— Вы говорили, что таких технологий сейчас нет, – напомнил Жора, не скрывая неудовольствия.

— Так и есть. Речь о чужой технологии… вернее, о специалисте из будущего, – поправился священник. – Подробнее расскажу как-нибудь потом.

— Опять загадки, – вздохнул Ратманов.

— Не обессудь.

В итоге «юный» господин Сато отодвинул легкую передвижную панель традиционного японского дома и усадил Георгия в странное кресло, какого тот никогда не видел. Чем-то оно напоминало электрический стул, который с недавних пор стали использовать для казней в Америке. А с другой стороны, походило на кресло для лечения женских болезней. Посмотрев на Сато, Ратманов также понял, и кто был изобретателем его инвалидной коляски…

Усадив пациента в кресло, офтальмолог привязал его руки к поручням. Георгий в последний момент попытался высвободиться. Но вдвоем отец Александр и Сато убедили его смириться. Затем кресло разложилось в горизонтальную кушетку, а над собой Ратманов увидел диковинную механическую конструкцию с клешнеподобными манипуляторами, различными линзами и набором острых режущих инструментов. Это было нечто среднее между роботом-брадобреем с картинок художников девятнадцатого века, представлявших, как будет выглядеть будущее, и космическим скафандром, который официально еще не изобрели.

На лице Георгия все еще было написано удивление. Отец Александр выступал в роли экскурсовода.

— Слегка модернизированная, видоизмененная технология из двадцать первого века, просто собранная из подручных средств в начале двадцатого, – пояснил он. – Называется фемто-ласик, если интересно.

И тут начался сущий ад. Машина прочно зафиксировала голову и глаза пациента в одном положении, разведя сначала его веки, а потом, по ощущениям, и верхнюю поверхность глаза.

— Все, что нужно, – смотри на огонек вверху, – перевел священник слова Сато.

Но все происходящее было настолько странным и непохожим на то, что Георгий мог видеть и даже представить в любом русском или японском госпитале того времени, что пациента понесло… Он принялся обвинять окружающих в том, что стал подопытным в каком-то нечеловеческом эксперименте, а потом просто лежал и орал, пока ему не заткнули рот кляпом. Затем изверги закапали что-то в глаза и принялись выжигать прямо на них неизвестные узоры. Георгий ощущал жар от прикосновения искусственного солнца, но не мог даже зажмуриться, потому что его веки ему не принадлежали, они все еще были разведены в разные стороны. Продолжалось это недолго, каких-то несколько минут или даже секунд, но по ощущениям – целую вечность! Он еще не знал тогда об операциях по лазерной коррекции зрения, тем более что и лазер еще не изобрели.