Онлайн книга «Край биографии»
|
В последний день на российский фрегат впервые в истории поднялся японский император. Никогда прежде микадо не покидал родины, а борт иностранного военного корабля – читай, уже территория другого государства. Если верить официальной прессе, собеседники имели задушевный разговор, поднимали бокалы за здоровье друг друга и распрощались сердечнейшим образом. Но злые языки смаковали иное: чужестранец-де отказался принять приглашение самого императора встретиться на берегу; даже поднявшись на борт, микадо так и не смог уговорить гостя посетить Токио; сын неба якобы дал инородцу прикурить, будто простой смертный… Николай задумчиво посмотрел на удаляющийся берег. Так же, как и мичман Менделеев, убравший фотокамеру в футляр. Последние события были настолько беспрецедентны, что фотографирование раненого великого князя или его приватной встречи с микадо выглядело кощунством. — Володя, закурим? – предложил цесаревич. — А доктора не будут против? Вам бы поберечься, ваше высочество! — Мне-то? – усмехнулся Николай, хлопнув себя по забинтованной голове. – Двум смертям не бывать… — …А одной не миновать, – добавил Менделеев по инерции. После чего оба переглянулись, и каждый подумал о своем. 6 Версий о том, кто и почему стоял за покушением, существовало великое множество. Как и в случае с татуировкой дракона – атрибутом якудза и таинственной встречей с буддийским монахом, на которой никто из любопытствующих не присутствовал, но что-то где-то слышал, в каждом, даже самом обыденном, поступке или произнесенном слове усматривались знаки и предзнаменования. А одним из первых о причинах чрезвычайного происшествия высказался глава русской экспедиции генерал Барятинский: «По сведениям, добытым на месте и из предварительного следствия, известно, что преступник принадлежит к партии самураев, которые враждебно относятся к иностранцам и озлоблены блестящим приемом, оказанным цесаревичу», – отрапортовал он. «Покушение произведено близ Киото одним из местных по имени Цуда Санцо», – писали «Санкт-Петербургские ведомости» со ссылкой на срочную телеграмму международного агентства Рейтера. «Он состоял на полицейской службе и имел целью именно убийство, в чем невозможно усомниться», – спекулировала пресса. «Санцо, или Сандзо, – сумасшедший, столкнувшийся с жизненными неурядицами и возненавидевший весь мир. А появление заморских гостей стало лишь поводом для приступа бешенства», – еще одна расхожая версия того времени. Правда, если копнуть чуть глубже, оказывалось, что полицейский по роду службы ежедневно встречался с толпами иностранцев. И если бы испытывал к ним стойкую неприязнь, давно бы уже напал на кого-нибудь. Но почему-то сделал это лишь в отношении российского престолонаследника. Более того, есть свидетельства, что в тот день они пересекались дважды! Почему же тогда Сандзо не совершил задуманное сразу? Говорят, в первый раз побоялся перепутать Николая с кузеном. А почему не бросился именно на Джорджи? Если кто-то из иностранцев и мог нарушить древние традиции самураев, – то как раз он, принц Греческий! Тем не менее злодей решил подождать Николая, отчего-то уверовав в то, что зарубит его со второго раза. Если копнуть еще глубже, выяснялось, что до службы в полиции Сандзо был солдатом и принимал участие в подавлении Сацумского восстания[4], последнего крупного вооруженного конфликта внутри Японии. Тогда он чувствовал себя героем, а теперь стал обычным городовым и мечтал совершить какой-нибудь выдающийся поступок. Мог бы сделать харакири, или по-иному сеппуку[5], но выбрал нападение на Николая. |