Книга Край биографии, страница 26 – Денис Нижегородцев

— Хотелось бы верить, – вздохнул Владимир.

— Сомневаетесь? – расстроился городовой. – А ведь это чудо! Что сынка моего так просто – хвать – и взяли в гимназию-то… И без платы за учение. Ни у кого больше из наших орлов дети там не учатся. Будто кто за него словечко замолвил, да кто – ума не приложу!

— Чудо, не иначе! – согласился собеседник и поспешил откланяться. Даже не упомянув, что именно он, пользуясь влиянием Менделеева-старшего, попросил губернатора «за сына друга».

6

В столице Володю ждала еще более теплая встреча, особенно со стороны отца. Ученый настолько расчувствовался, что офицеру пришлось выдумать повод, как отсесть от него подальше.

— Прости, папа, но у меня, кажется, небольшая инфлюэнца^[21]!

Дмитрий Иванович с явным неудовольствием пересел через одно кресло:

— Но ты рассказывай-рассказывай!

— А что рассказывать? Город как город. Стоит на двух реках. Но я занимался делами службы и почти ничего не видел.

— А ярмарку?

— Цветет и пахнет. Но слишком много, на мой вкус, полиции да азиатов…

— Вот! А я говорил! – закричал ученый. Но тут же перешел на доверительный шепот, вспомнив об еще одной азиатке: – Кстати, о твоей мусумне…

— Мусумэ, – поправил сын.

— Не важно… Что-нибудь слышно из Японии?

— Папа, это был временный контракт, который давно истек! Я тебя очень люблю… – заверил Владимир, хотя в его голосе прозвучала угроза. – Но если ты снова будешь возвращаться к этой теме, я буду очень зол.

— Эх! – Отец замолчал и жестом показал, что будет держать рот на замке.

Вдоволь наобщавшись с родителем, офицер добрался, наконец, до своей скромной квартирки на последнем этаже доходного дома неподалеку от Адмиралтейства. Сняв китель, плюхнулся на холостяцкий диван и впервые за долгое время позволил себе ненадолго расслабиться. Однако, бросив взгляд на выпавшие из кармана часы, немедленно поднялся и сел за письменный стол.

Как и в японском кабинете, стол в Петербурге был полон секретов. В верхнем ящике хранились донесения по службе, в следующем – семейная переписка, ну а в нижнем, запертом на ключ, находилось то, что не должен был видеть больше никто. Володя положил перед собой одно из писем отца. А затем вытащил перо и бумагу из нижнего ящика и принялся выводить неродным, непривычным для себя старческим почерком: «Здравствуй, Такушка! Милая моя родственница…»

От имени Менделеева-старшего он сообщал, что у семьи сменился адрес. И просил все последующие почтовые отправления направлять по нему. Добавив напоследок, чтобы невестка больше никогда не писала сыну: «Забудь о Володе! Контракт окончен. У него будет другая семья. А ты никому и никогда не рассказывай, что была ему женой и родила дочку. Поверь старику – на расстоянии в пятнадцать тысяч морских миль чувства живут недолго… Ну а я продолжу высылать каждый месяц необходимые средства!

Люблю тебя и нашу…» – в этот момент Владимир едва не проткнул пером плотный лист бумаги. Но взял себя в руки и дописал: «…внучку».

Запечатав послание, положил его в «семейный» ящик стола. На том роман Менделеева с японкой был завершен окончательно. Тем более что вскоре он действительно женится, и на этот раз по всем законам Российской империи, а еще через несколько лет, по столь же официальным данным, скончается от скоротечной инфлюэнцы.