Онлайн книга «Край биографии»
|
Наконец, под вечер русский Шерлок Холмс сжалился над неизвестным. Докончив самые неотложные дела, поднял трубку телефонного аппарата и связался из своего кабинета с приемной. — Господин в серой двойке все еще там? – спросил он секретаря. — Так точно! — Тогда попросите его ко мне! — Будет сделано! — Хотя подождите… Сначала присмотритесь-ка к нему повнимательнее. Вот прямо сейчас, да… Но так, чтобы он не смотрел на вас! Сможете? Тогда что имеете рассказать о нем? Голос на другом конце провода примолк. — Ну же! Не бойтесь ошибиться – вас за это не снимут с должности! Мне всего-навсего важно самое первое впечатление о человеке… Да любую глупость скажите!.. Что приходит вам в голову при взгляде на него?.. После почти что минуты молчания, которая деятельному сыщику могла показаться вечностью, секретарь шепотом доложил: — Важный господин, хотя и старается казаться простым в общении… По лицу – не князь, конечно, но и не босяк… Или босяк… Но как босяк попал бы к вам на прием? — Да, действительно. Дальше-дальше! — Спокоен, но о чем-то думает без конца… Думаю, выпивает… — С чего вы так решили? — Во всяком случае, выпил почти весь наш запас чая… Кошко не удержался и расхохотался прямо в трубку. Правда, надо отдать ему должное, после извинился и снова стал серьезен: — Выпишите в хозяйственном отделе еще чаю… И продолжайте-продолжайте! — Не знаю, еще что сказать… Передо мной сидит носатый господин… — Что? Однако! – Как истинному сыщику, столь странная деталь показалась Кошко небезынтересной. – И насколько же он «носат»? — Да на пару вершков[57], не меньше! — Замечательно! – Сыщик что-то отметил в своем блокноте. – Еще что-то? — Никак нет-с! — Тогда зовите! 2 Существованию Сукина болота на юго-восточной оконечности тогдашней Москвы мы обязаны боярину эпохи Ивана Грозного, тот якобы и носил столь неблагозвучную фамилию. Впрочем, и на протяжении последующих веков москвичи также не связывали с этим местом ничего хорошего. В девятнадцатом столетии здесь появились городские бойни, а рядом образовалась крупнейшая свалка, куда на подводах свозились нечистоты со всей Москвы. Вот что об этом дурном месте писала «Столичная молва»: «Выехав за Спасскую заставу, вы попадете в особый мир, царство отбросов, унылую равнину с зараженной почвой и отравленным воздухом. Даже в морозный день, когда валит снег, вы постараетесь спрятать лицо поглубже в воротник, только чтобы не ощущать этого жуткого запаха тления…» Однако некоторых людей подобное соседство не отпугивало. Вот и в один из морозных январских дней 1908 года к Сукину болоту спешил некий, с позволения сказать, господин. А скорее – бродяга, босяк, пьяница. Вероятно, за счет дурных наклонностей его лицо и приобрело сероватый оттенок, а длиннющий нос, торчащий из-за воротника, еще и предательски краснел на холоде. Неизвестный был как две капли похож на человека из приемной сыскной полиции. Только тот отмылся и сделал что-то с кожей, научился держать себя с достоинством и пил горячий чай в Малом Гнездниковском переулке, а не шарахался по помойкам на другом конце Москвы. Его двойник даже уже не бежал, не шел, а полз по направлению к смердящей горе мусора, возможно, видя в ней последнее место, где мог бы укрыться. Он то и дело оглядывался. В его глазах отражался нечеловеческий страх. А когда силы были на исходе, босяк упал, подняв вверх только руки. |