Онлайн книга «Край биографии»
|
Новенький, которого успели окрестить Пассажиром, кивнул. — Идем дальше. Белобрысого видишь? С виду – тишь да гладь, да? Но в этом он похож на меня… Пассажира впервые немного отпустило. Он даже позволил себе улыбнуться. — Петров это. Один из. Кличка – Людоед. — Людоед? Я думал, здесь прозвища дают по роду занятий. — Считай, другого занятия и нет у него. – Гимназист стал серьезен. – Людей жрет, тем и известен. Несколько раз уже с каторги бежал и всегда брал с собой тех, кто побольше и пожирнее. Неделями ими и питался в тайге. Потом, правда, все равно ловили и приводили обратно. — И как теперь мимо него ходить? – изумился Пассажир. — Обыкновенно. Он не любит, когда ему напоминают, кто он есть. Зато любит баланду в тюремной столовой. Особенно если с перловкой… А вон тот, знаешь кто? – Ратманов решил сменить тему. — Нет, откуда мне знать? — Тоже верно… Это Миллер. — Немец? — Наверное. Кличка Профессор. Точнее, он приват-доцент Высших женских курсов Бестужева. — И что здесь делает приват-доцент? — Без памяти влюбился в курсистку, дочь тайного советника, да подломил ради нее ювелирный магазин на Невском. Пассажира совсем отпустило. И он уже сам задавал вопросы: — А этот? Тоже в кого-нибудь втюрился и грабанул ради нее банк? — Мимо, – покачал головой Георгий. – Это Ничушкин. Бомбист. — Что значит бомбист? — То и значит. Метал бомбы в одного из наших великих князей. Кажется, в Сергея Александровича. — И почему его до сих пор не повесили? — Доказать удалось только агитацию и пропаганду, – пояснил Ратманов. – Как, впрочем, и у меня… Дальше немного помолчали. Пассажир понимал, что рано или поздно и ему придется открыться – рассказать, за что он здесь. И, пожалуй, лучшего момента могло и не представиться. — А меня повязали на ярмарке, – признался он. — На выставке или на ярмарке? – со знанием дела уточнил Ратманов. — Ха! Выходит, ты тоже бывал в Нижнем… Как раз посередине, между выставкой и ярмаркой. Забрал то, что не следовало брать… — А что не на Острожной площади сидишь и не в арестантских ротах, а здесь? – продолжил расспросы Георгий. – На каторгу, знаешь ли, не каждого отправляют. — Ничего-то от тебя не скроешь! А здесь сижу потому, что черт меня дернул подломить царский павильон, построенный к выставке… А ты откуда все знаешь, сам не из Нижнего случаем? – заинтересовался новенький. — Из Нижнего, – ответил Жора. — Во дела! Получается, по одним улицам ходили. Может, и встречались где-то ненароком! – совсем оживился Пассажир. — Встречались, – подтвердил Георгий прежним тоном. Только теперь в его голосе можно было уловить и легкое волнение. — И где же? — Конец мая тысяча восемьсот девяносто шестого года. Петропавловское кладбище Нижнего Новгорода. Хоронили городового. Честного, неподкупного, таких уж нет и не будет… Пассажир напрягся. А Гимназист продолжал: — Ратманов его фамилия была. Константин Иванович. Зарезали лихие люди на Гребневских песках. Оставив сиротой сынишку. Собеседник Жоры попятился. А тот продолжал: — Сынишку звали Георгием. В тот день он был убит горем. Потом еще один не очень хороший человек, по фамилии Рябуха, решил запудрить мозги его матери и сунул пацану какие-то деньги… Пассажир уже тяжело дышал. А рассказчик продолжал: — Мальчишка взял их, да и пошел куда глаза глядят. Но за всем этим, как оказалось, наблюдала шайка ярмарочной шпаны. Мелкие, но злые такие, которых и взрослые боятся… |