Книга Лимб, страница 33 – Лора Кейли

Шаги затихли, и Адам пошел – главное, не стоять на месте. Если стоишь, значит, смирился, а это не про него.

Дома нависали над ним своими тенями, будто призраки в темноте, и казались пустыми. Или же в них все спали? Наверное, спали. Не может же быть все пустым! Улицы не отличались одна от другой, они все сливались воедино, образуя один непроходимый кошмар. Пару раз зайдя во дворы, он натыкался на обычный тупик, улица обрывалась, как бы говоря всем своим видом: «Тебе не сюда». Он разворачивался, и шел обратно, на другую такую же улицу, и все ходил лабиринтами, забыв, где идет. Резко стемнело, будто кто-то вмиг отключил ночное светило. Луны он, кстати, нигде не видел. Если по выходе из метро еще можно было разглядеть номера домов, то теперь ничего не было видно – ни номеров, ни названий улиц.

«Скорее бы утро, – подумал Адам, – скорее бы закончился этот кошмар».

То, что этот кошмар не закончится ни утром, ни следующим днем, он чуял нутром. Ничего не закончится. Но день всегда лучше ночи, а свет сильнее любой тьмы.

Он сделал шаг и не почувствовал твердой опоры. Под ногой что-то качнулось и громко брякнуло в темноте. Он провалился под землю и сейчас просто летел в пустоту. Пролетев чуть больше трех метров, Адам больно приземлился на копчик. Теперь он не видел вообще ничего. Та ночь, что была наверху, уже не казалась столь темной. Настоящая темнота была здесь, под землей. Адам почесал больной копчик, пошевелил ногами, понял, что ничего не сломал, и только сейчас осознал, где он. Наверху зевал полумесяцем наполовину открытый люк, вокруг пахло сыростью.

— Канализация, – выдохнул он и уже хотел было встать, как рядом что-то зашевелилось. Адам прижался к стене, стараясь почти не дышать. Это похоже на крыс. Как же он их ненавидел!

— Эй! – Луч фонаря ударил в лицо. – Ты кто?

— А ты? – Адам закрыл рукавом глаза.

— Матео, – голос незнакомца был детским.

Пацан – понял Адам и даже обрадовался тому.

— Фонарь убери, – пробурчал он недовольно, сделав голос чуть погрубей. Он был старше, и этот факт убрал все смятение – там, откуда он родом, тот, кто старше, тот был и прав.

— А, прости, – протянул звонкий голос.

Фонарь погас, но тут же зажглось что-то рядом – свет не был столь резким, он был рассеян и нес тепло.

Адам увидел лицо, испачканное, озорное, с темными, как угольки, глазами и рыжей копной волос. Пацану было лет десять, не больше.

— Тебя как зовут? – спросил он.

— Адам.

Мальчик вытер рукавом мокрый нос и подал ему грязную руку.

— Хорошо, что ты на меня свалился.

Адам встал, потирая бок.

— Это еще почему?

— Вдвоем не так страшно ночью.

— А днем ты отсюда не выходишь?

— Днем? – посмотрел на него пацан, шмыгнув веснушчатым носом. – Ты новенький, что ли?

— Чего?

— Здесь не бывает дня.

Рассеянный теплый свет шел от керосиновой лампы. Адам не видел такую в жизни, только на картинках или в старом кино. Фитилек в ней нервно дрожал, на дне – прозрачная жидкость. Такая же была в бутылке Матео, которую он носил с собой.

— Второго фонаря у меня нет, – сказал, улыбаясь, пацан. – И запасных батареек тоже. А эту штуку я неделю назад в заброшенной церкви нашел.

— Почему ты не наверху?

— Тут безопаснее.

— А там?

— А там полно психов.

— А ты что, не псих?

— Если только такой же, как ты!