Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 93 – Габино Иглесиас

Нижняя часть живота у мертвеца провалилась. Фрагменты… чего-то торчали из длинного рассечения. Кровь неторопливо стекала из раны. Вся передняя часть джинсов приобрела черный цвет.

Появились Брайан и Раулито. Они поставили женщину рядом с мужчиной. Мануэль протянул руку и содрал липкую ленту с его рта, в котором скопилась кровь – часть от раны, а часть, вероятно, от сдавленных криков, паники и безнадежности, которые надорвали его горло.

Женщина, казалось, собирается упасть на тело мужчины. Ее согнутое тело раскачивалось. Ее безжизненные руки висели вдоль боков. Потом она дернула головой. Она стояла спиной к свету, и лица ее не было видно, а пустые глазницы смотрелись, как черные дыры. Крылья ее ноздрей взлетали. Вдруг рядом с ней появился Дон Васкес. Он нагнулся поближе к ее лицу.

— Es hora de comer, Gloria. Chúpale el alma^[260].

Дон Васкес положил руку на затылок ведьмы и нагнул ее. Она упала вперед с распростертыми руками. При ее прикосновении грудь мертвеца поднялась. Она еще больше опустила голову и принялась обнюхивать шею мертвеца, как собака, а его тело завибрировало, словно в сильной лихорадке. Она пронюхала дорожку к его губам. Потом разверзла беззубый рот и накрыла им окровавленные губы мертвеца.

Я не сомневался, что этот человек мертв, иначе и быть не могло, но его ноги начали брыкаться, когда женщина прижала свой рот к его. Разрез на его животе вспорхнул, как тонкие губы. Женщина оставалась на прежнем месте.

Чей-то голос рядом с моим левым ухом прошептал что-то. Я повернулся. Никого. Потом я снова услышал этот голос. Впечатление возникало такое, будто какое-то слово облетает вокруг моей головы, а голос, который произносит его, – это невидимое насекомое, двигающееся по той же орбите.

Мужчина перестал двигаться. Женщина оторвала губы от его рта. Она встала неестественным движением, как дряблая кукла, приводимая в действие скрытой в ней пружиной. Долгое, мощное шипение сорвалось с ее окровавленных губ. И голос в воздухе умножился, перешел в неразборчивое шипение. Потом к ним присоединился какой-то тихий голос, принялся шептать слова на языке, которого я никогда не слышал. Голоса усиливались, а шипение старухи продолжалось. Брайан огляделся, на его лице смятение боролось с паникой. Это означало, что голоса слышу не только я.

— Agárrenla bien^[261], – сказал Дон Васкес безмятежным голосом.

Раулито подошел к женщине и обхватил пальцами обеих рук ее левый бицепс. Секунду спустя то же самое сделал Брайан с другой стороны. Вдвоем они оттащили женщину назад.

Ее тело извивалось, ноги лягались. На ее лице появилась маска ярости. Когда черные дыры, где должны были быть ее глаза, остановились на мне, что-то холодное сжало мою шею сзади.

Дон Васкес подошел к женщине и ухватил ее трясущуюся голову.

— Глория, – сказал он. Женщина продолжала трястись. Дон Васкес сжал ее голову, мышцы на его предплечьях напряглись под его кожей цвета охры, вены рыскали под тонкой кожей на тыльной стороне его ладоней.

— Gloria, escúchame^[262].

Слова Дона Васкеса не доходили до нее. Она снова открыла рот, ее нижняя челюсть увеличилась в размерах, как у змеи. В глубине ее рта толстый лиловый обрубок языка вибрировал в беззвучном крике. Я повернул голову. На улице за забором черная фигура под фонарем понемногу твердела. Судя по стоявшим поблизости от нее машинам, ее рост составлял около четырех футов. Ее чернильная чистота, казалось, впитывала свет.