Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 57 – Габино Иглесиас

Внутри было темновато, и моим глазам пришлось приспосабливаться к новым условиям после ослепительного света на парковке. Внутри температура была гораздо ниже, чем снаружи, а в воздухе висело пересиливающее все другие запахи благовоние гриля, вызывающее слюноотделение смесью аромата жареного мяса и приправ.

Как и в большинстве шалманов у черта на куличках по всему югу, этот имел такой вид, будто кто-то здесь в 1972 году нажал на пульте дистанционного управления кнопку «стоп» и с тех пор здесь ничего не менялось. Внутреннее пространство занимали несколько столиков, а заняты были только два. Декор представлял собой неудачную попытку соединить то, что в 1970-е считалось вершиной шика – сооружениями с неоновыми вывесками, рекламирующими марки пива в магазинчиках при бензозаправках. Это пиво люди покупали на пути в места, оказаться в которых у них не было ни малейшего желания.

Коренастая белая женщина с растрепанным пучком светлых волос на макушке и в запачканной белой рубашке появилась откуда-то слева, взяла с маленького стола несколько брошюрок меню в пластике и пригласила садиться, где нам нравится.

У окна стоял маленький столик с четырьмя стульями, к нему и направился Хуанка. Мы последовали за ним, вытащили стулья из-под стола, сели, а наша официантка тем временем разбросала меню по столику и откашлялась, как сердитый учитель в ожидании тишины в классе.

— Я сейчас вернусь с вашей водой, – сказала она.

На столике лежала скатерть в красно-белую клетку, накрытая прозрачным пластиком, хранившим давние ожоги от сигарет с тех еще времен, когда в ресторанах разрешалось курить. Посреди стола стояла большая бутылка с соусом для гриля, вершину бутылки украшала засохшая корочка красного цвета, а на стенках бутылки оставались следы капель, тоже засохшие.

Брайан взял меню и принялся изучать с таким видом, словно в нем содержались ответы на все его жизненные вопросы. Я тоже просмотрел меню, а Хуанка тем временем играл со своим телефоном.

— Сэндвич с копченой свининой, гарнир из картофельного салата, – сказал Брайан. – А я пока пойду отлить.

Он вернул меню на столик, быстро встал. Выглядел он лучше, чем когда мы покидали Сан-Антонио. Близость еды и запах готовящегося мяса явно вдохнули в него немного жизни.

Брайан направился в дальнюю часть зала, вошел в маленький коридор, который, если верить знаку на стене, вел в туалет. Как только он исчез из вида, Хуанка оторвался от своего телефона.

— Escúchame^[168], – сказал он голосом тише обычного. – Приглядывай за ним. El cabrо́n quiere lana^[169]. У него ребенок на подходе, деньги ему понадобятся. Может, он думает, что доход будет больше, если ты исчезнешь. Ты меня понимаешь? Nunca sabes lo que va a hacer un hombre por dinero. Ese gabacho está desesperado. La distancia entre un desesperado y un muerto puede ser un puñado de dо́lares^[170].

«Расстояние между отчаявшимся человеком и убийцей может составлять несколько долларов».

Эти слова трепыхались в моей голове, как раненая птица. А остальная часть моего мозга с небольшой задержкой расшифровывала слова Хуанки, словно это послание предназначалось для ума более сообразительного. Я не так давно проигнорировал мужика из бара – моего мертвого соседа. Я проигнорировал сны. Я проигнорировал темные обещания в песне Чалино. Но слова Хуанки были другое дело.