Книга Дом кости и дождя, страница 60 – Габино Иглесиас

— Ни хера ты не знаешь, – сказал Бимбо. – Скажи мне вот что: ты подбежал к ней, когда ее застрелили? Ты пытался ее спасти? Ты вызвал «Скорую»? Ты?.. – голос Бимбо сломался. Дыхание его перехватило. Пистолет дрожал в его руке, ударяясь о лоб Кимбо.

— Скажи мне, блядь, что ты сделал, сука!

Кимбо ничего не ответил. Его молчание сказало нам, что он сделал; он убежал. Он услышал выстрелы и дал деру.

— Ебаный трус, – сказал Бимбо, его очки соскользнули на пухлое лицо, когда он крепче ухватился за рукоять пистолета. Кимбо ничего не сказал. Его взгляд был устремлен на Бимбо, и дышал он так, будто пробежал марафонскую дистанцию. Я был рад, что он наконец-то испугался.

— Послушай, – сказал Кимбо, – я не имею никакого отношения к смерти Марии. Ты должен мне верить. Она сваляла дурака на территории Папалоте и…

— Заткнись, блядь!

Бимбо отошел в сторону, наклонился над Кимбо, поднял подушку с дивана, потом убрал пистолет ото лба Кимбо, прижал подушку к его лицу, потом приставил к ней пистолет и нажал на спусковой крючок.

Мир ушел из-под моих ног, и мне пришлось опереться о стол.

— Бимбо, он же ничего не сделал…

— Это верно, он ни хера не сделал, – сказал Бимбо, стоя над Кимбо и по-прежнему прижимая пистолет к подушке, а кровь уже бежала по шее Кимбо на его грудь.

По лицу моего друга бежали слезы, но он стал теперь кем-то другим. Мне опять показалось, что прошло много лет, а я и не заметил этого. И тут меня осенило: по мнению Бимбо, все, так или иначе знавшие о смерти его матери, виноваты.

Но это было неправильно. Он не мог так вот убивать людей.

Я спрашивал себя: что Бимбо увидел на моей физиономии. Я надеялся, что моей опухшей, пульсирующей челюсти было достаточно, чтобы скрыть ужас, который наверняка прилип к моему лицу.

— Этот сукин сын и пальцем не пошевелил, Гейб, и моя мать умерла на этом тротуаре.

— Я знаю, чувак, – сказал я. Мне хотелось убраться поскорей отсюда к чертовой матери. – Но послушай меня, нельзя же вот так…

Бимбо поднял руку. На мгновение мне показалось, что он собирается выстрелить и в меня, если я скажу нет или начну читать ему лекцию об убийствах. Кимбо ничего не сделал, это верно, но после того, как прозвучали выстрелы, полетели пули и Мария упала на асфальт, разве кто-то сделал хоть что-нибудь, думал я. Мы все считаем себя храбрее, чем мы есть на самом деле.

Ничто уже ничего не исправит, ничто не вернет его мать в мир живых, но иногда нам не нужно решение, иногда мы на самом деле ищем место, где мы можем дать волю своей ярости.

И иногда мы находим оправдания для тех, кого любим, чтобы можно было продолжать их любить и дальше.

— Ладно, никаких лекций. Как ты хочешь это разрулить?

— Я должен сделать кое…

Снаружи кто-то вскрикнул. Женский голос. Неужели мы были видны снаружи? В стене за маленьким столиком, за которым мы только что сидели, было окно. Его закрывала темно-синяя занавеска. Я подошел к окну, чуть приоткрыл занавеску, выглянул наружу. Там шел дождь, лил как из ведра, его потоки напоминали штормовой океан. Я никого не увидел за окном и сместился влево. Женщина, которая недавно выгуливала маленькую собачку, стояла на тротуаре на другой стороне улицы. Ветер дул с такой силой, что поднял ее собачонку на пару дюймов над тротуаром. Она тащила поводок на себя. Теперь мы не могли уехать.