Книга Дом кости и дождя, страница 2 – Габино Иглесиас

Потом он откашлялся и обещал, что еще свяжется со мной. Мы уже почти собирались отключиться, когда он сказал:

— Она тебя любила, чувак.

Я сидел на своей незастеленной кровати и думал о том, что никогда больше не увижу Марию. Потом я представил мертвой свою мать на тротуаре у клуба в Старом городе Сан-Хуана, и мои внутренности наполнились чем-то таким тяжелым, что у меня сперло дыхание. Если бы кто-то убил мою мать, я бы весь мир сжег дотла.

* * *

Вскоре после звонка Бимбо мы (наша команда, включавшая Хавьера, Таво, Пола, Бимбо и меня) созвонились. Мы были как братья. Знаете, этакая сплоченная группа ребят из романа Стивена Кинга, только приключений на свою задницу искали три смуглых парня и два черных. Их голоса вызывали у меня ощущение того самого знакомого места, где я мог спрятаться от того, что чувствует Бимбо, и от того ужаса, который мы на себя примеривали. Простого разговора друг с другом было достаточно, чтобы мы пережили тот день. Мужчины бывают странными, когда речь заходит о любви, но иногда обычное «Ты в порядке, чувак?» по телефону равняется «Я тебя люблю, братишка».

После всех этих телефонных звонков я вышел из комнаты и сказал о случившемся моей матери, которая сидела за кухонным столом, наблюдая за тем, что стояло у нее на плите.

— Virgen Santísima ^[2], – сказала она и накрыла ладонями рот. Потом она перекрестилась, поцеловала кончики пальцев, встала и обняла меня. Я тоже обнял ее в ответ, обнял чуточку сильнее, чем обычно, чувствуя себя счастливчиком оттого, что она все еще со мной. Мне хотелось вскрыть себе грудь и спрятать туда свою мать, чтобы она всегда оставалась там, где с ней не могло случиться ничего такого, что случилось с Марией.

— Déjame saber si Bimbo necesita algo, Gabi ^[3], – сказала она. Она не задавала вопросов, только попросила меня дать ей знать, если Бимбо что-то понадобится. Она знала, что Мария ходит по краю пропасти, но никогда ничего не говорила ни об этом, ни о ней самой. А несколько раз она даже отвадила от нее копов своей широкой улыбкой и ложью. Они обе потеряли мужей и остались с детьми на руках, а потому между ними образовалась связь, которую могут понять только женщины вроде них.

Моя мать отпустила меня и села.

— Мария… – начала было она, но замолчала. Потом, глубоко вздохнув, продолжила: – Мария несколько раз приходила ко мне, когда умер твой отец. Спрашивала, не нужны ли мне деньги. Потом она сказала, что ее брат… решит все проблемы, если кто-то попытается воспользоваться моей слабостью. Она была хорошей женщиной. Что бы ты ни услышал про нее теперь, не забывай того, что я тебе сейчас сказала, понял?

Я кивнул, но в голове у меня все запуталось. Мария была добра по отношению ко мне, но теперь, когда я узнал, что она предлагала защиту моей матери, я преисполнился к ней еще большим уважением. Как и сочувствием к Бимбо.

Два дня спустя мы сидели в гостиной у Бимбо, а он нам рассказывал то, что знал: два чувака, мечтающих о лаврах Лица со шрамом, подошли к Марии в клубе и попросили ее продать их товар для них. Она отказалась. Тот, кому принадлежал «Лазер», платил ей за дежурство у двери, но единственным ее боссом был брат Педро, и ее это вполне устраивало. Но тех двоих, что подошли к ней, такой ответ не устроил, а потому они приехали на следующий день и обрушили град огня на Марию и трех других невезучих чуваков, которые стояли у двери. Трое этих других остались живы. А Мария оставила после себя зияющую пустоту. Конечно, как и со всем остальным в жизни, то, что нам стало известно, могло быть камушком у подножья горы всего того, о чем мы не ведали, а кроме того, не исключалось, что и половина нашего камушка чистое вранье.