Книга Дом кости и дождя, страница 147 – Габино Иглесиас

В его словах был резон. Это согласовывалось с тем, что мы знали про нашу страну: никто никогда ничего не видел, никто ничего не говорил, если это было чревато неприятностями для него, и всем на все было наплевать, если его собственная жизнь подвергалась опасности. Может быть, женщина добежала до своей машины и уехала куда подальше. Это было бы идеально. Если она никому ничего не сказала – а люди, слышавшие выстрелы, спешили повернуть голову в другую сторону, – то у нас все еще есть шанс. Шанс – это не так уж и много, но если ты оказался в отчаянном положении, то ты готов верить во что угодно.

Мы остановились у машины Бимбо. Стояли, тяжело дыша и прислушиваясь, ждали пули, или крика, или рыбы, которая появится вдруг из темноты и швырнет ад к нашим ногам.

Океан пел свою нескончаемую песню, похожую на шепот, несущий в себе обещание насилия, характер которого не вполне тебе понятен. Где-то залаяла собака, наверняка еще одно предупреждение, которое приходит к нам слишком поздно или по меньшей мере слишком поздно для того, чтобы мы особо переживали по этому поводу.

Где-то неподалеку включили генератор. Его звук напоминал жужжание крупного насекомого. Света ни за одним из окон я не видел. Я подумал, что, может, где-то рядом еще один больной ребятенок, еще одна семья в тяжелом положении пытается предотвратить разрушение, пытается сохранить жизнь ребенку, потому что это гребаное правительство никак не может проложить электросети, которые не будут рушиться с каждым ураганом, оставляя нас на несколько месяцев в темноте.

Сверчки сходили с ума, генератора за их треском почти не было слышно.

Все это страшно угнетало, но в то же время напоминало, что мы живы. Я сделал глубокий вдох. Океанский воздух творил чудеса.

— Думаешь, нам стоит попробовать? – спросил Бимбо голосом едва громче шепота. Он обращался ко мне. Что-то в событиях с Кимбо, Раулем, а теперь еще и Эль Брухо укрепило нашу дружбу. Он считался с моим мнением, но еще он знал, что я не отвечу «нет».

— Не знаю, – сказал я. – Меня удивляет, что сюда не подоспели тридцать уродов с автоматами и не разнесли нас в клочья. Если эта женщина умотала, никому не сказав ни слова, и никто…

— Генри говорил, что из дома Эль Брухо все время доносятся какие-то звуки, – сказал Бимбо. – Бог знает, какие звуки он имел в виду. У него там даже барабаны конга были. Может, живущие здесь люди привыкли к тому, что в этом ебаном доме, который вполне можно назвать воротами ада или еще чем-то в этом роде, постоянно какая-нибудь бойня. Ты… ты видел летающую коровью голову? Да меня после этой хуйни до конца дней будут преследовать кошмары.

«По вечерам оттуда доносятся и песнопения на языке, какого я даже и не знаю».

Бимбо был прав, Генри об этом говорил. Я забыл.

— Я думаю, нам не следует останавливаться, нужно все закончить сегодня, – сказал Пол. Вот ведь гребаный Пол. Слова с его языка вызывали у меня неприятие, я словно слышал вдруг от близкого человека, которого любишь, что-то ужасно глупое или расистское. Он дважды уходил от нас, но при этом именно он стоял с нами в темноте сразу после и спасал наши задницы. Может быть, в нем уживалось несколько человек. Может быть, все мы такие.

— Слушай… а чего ты вообще решил объявиться, П? – спросил я.