Книга Дом кости и дождя, страница 146 – Габино Иглесиас

Пол отвернулся, и его вырвало. Я был рад, что не могу почувствовать вони его блевотины – ее заглушал запах разложения. Я отвернулся от Пола, и мой взгляд остановился на Таво. Он оглядывался, рассматривал стены, вероятно, хотел найти объяснение тому, что мы только что видели. Потом, по той простой причине, что мне хотелось знать, когда мы выберемся отсюда нахер, я посмотрел на Бимбо. Он смотрел на меня. Он хотел, чтобы я был рядом. Он хотел знать, что не один.

Одно дело быть свидетелем действия, пусть и самого отвратительного, но совсем другое, более тяжелое дело было видеть моего друга. Бимбо спрашивал меня, может ли он продолжать. Я кивнул. Бимбо пальцами открыл левый глаз Эль Брухо и повторил то, что сделал с его правым глазным яблоком. Я оглядел комнату, будучи уверен, что где-то тут мелькнул Хавьер, он улыбался, давая нам понять, что счастлив видеть содеянное нами. Но Хавьера здесь не было. Таво осмысливал случившееся. Пол стоял, согнувшись пополам, пытаясь отделаться от вкуса блевотины во рту.

Теперь, когда он засунул оба глазных яблока в рот Эль Брухо, настало время уходить.

— Бимбо, дело сделано, – сказал я. – Он мертв. Нам пора убираться отсюда. Немедленно.

Дальнейшее насилие не дало бы нам ничего.

Вместо ответа Бимбо принялся вонзать нож в лицо Эль Брухо. Нож поднимался и опускался снова и снова, черная кровь на лице улавливала мерцание немногих оставшихся свечей на столе.

— Мария, – Бимбо плакал, но я слышал его голос. Мгновение спустя он повторил: – Мария, – это была молитва. Звучание священного имени матери в этом месте было для него важнее молитвы, слова которой он бормотал, наступая на язык.

Полотно ножа со звоном сломалось, упало на пол, издав слабый звук. Бимбо наконец поднялся и безмолвно двинулся к двери.

—

Ошарашенные

Бесконечная песня океана

Врата в ад

Эти гребаные зубы

Рассеять ночь

На улице никого не было. Ни любопытных соседей, ни вооруженных чуваков, ни черной женщины с длинной черной косой, ни каннибалов-русалов.

Но это мало что значило. Возможно, все они были на пути сюда.

Мы двинулись к машине Бимбо, шли бок о бок и оглядывались по сторонам, стараясь сохранять спокойствие и не срываться на бег. У Бимбо еще оставались какие-то силы, и он шел, не опираясь на Пола. В слабом лунном свете он выглядел ошеломленным. То, что мы сейчас сделали, останется с нами до конца дней, но боˊльшая часть ляжет на плечи Бимбо. Я не мог себе представить, как можно жить, зная, что такое размозжить чей-то череп баллонным ключом, или каково это – дробить на части лицо монстра.

На полпути к машине заговорил Таво, голос его звучал напряженно, испуганно.

— Может быть, женщина просто скрылась, – сказал он. – Ну, просто испугалась? Так что у нас неплохие шансы.

— Ты это о чем? – спросил Бимбо, оглядываясь.

— Мы спешим выбраться отсюда, так как уверены, что люди Папалоте вот-вот должны появиться, потому что эта женщина, вероятно, известила кого-то. Но, может, она никому ничего не сказала. Может быть, никто не идет по наши души. А если и идет, то они уже опоздали.

— Постой… худенькая женщина в темной юбке? – уточнил Пол.

— Да, черная юбка, это она, – ответил я.

— Она пробежала мимо меня, когда я шел к вам, – сказал Пол. – Она не сказала ни слова. Перехватила мой взгляд, потому что никого больше на улице не было, а она давала деру. Машина ее стояла на той самой улице, где припарковался я, потому что она свернула за угол, а через несколько секунд я услышал, как хлопнула дверь. Машина у нее, как мне показалось, «Селика». Como el que tiene Javi^[119]. Если она присутствовала, когда все это началось, то ей, вероятно, хотелось уехать как можно дальше от вас, ребята. Сомневаюсь, что она останавливалась, чтобы поболтать с кем-нибудь.