Книга Тень моей сестры, страница 74 – Дженюари Гилкрист

Может, еще не все потеряно, подумала я. Надо только, чтобы она поняла, что это значит для меня. И поняв, она поможет мне. Ведь мы любили друг друга когда-то и наверняка любим и сейчас.

— Прошу тебя, – голос мой дрожал. – Всю свою жизнь я молчала, отказывая себе во всем, пока от меня почти ничего не осталось. Разве я не заслуживаю счастья?

— Что ты знаешь о счастье? – насмешливо спросила Виктория.

Ее безразличие ранило меня больше, чем вся ее предыдущая жестокость. Оказывается, она даже не замечала моего самопожертвования, а если и замечала, то лишь до той поры, пока это было удобно ей. Ее эгоизм был настолько очевиден, что я удивилась тому, что никогда раньше не замечала его. Она умела только брать, ничего не давая взамен.

Если бы она любила меня, подумала я, я могла бы пережить последствия ее бездумных поступков. Если бы я хоть на минуту была уверена в том, что Стэнли любит меня, я осталась бы верна ему, несмотря на всю боль, которую он причинял мне.

От несправедливости происходящего мне хотелось завыть во весь голос.

— Я должна уйти, Виви. Но я не могу оставить тебя здесь. С ним.

— И ты покинешь меня?

— Я уеду с Джеком. Я не могу остаться здесь и продолжать жить этой пустой жизнью. Прошу тебя, возьми этот билет и уезжай домой, в Харевуд.

Схватив с подоконника билет, Виктория разорвала его пополам, в одно мгновение превратившись в совершенно чужого мне человека.

Когда-то нам не требовалось слов, чтобы объясниться. Достаточно было приподнятой брови, легкого изгиба губ, подергивания щеки. Я знала, что сестра чувствует, иногда даже раньше, чем она сама осознавала это. Но глядя на нее теперь, я поняла, что совершенно ее не знаю.

А может быть, я, наконец, увидела ее настоящее лицо.

И это лицо ужаснуло меня.

Выйдя из дома, я направилась в сторону конюшни. Солнце светило так ярко, что глазам было больно. Океан переливался всеми оттенками бирюзы, но я бросила на него лишь быстрый взгляд, продолжая думать только о Джеке. И о Фейбл. Сегодня я увижу ее в последний раз. Джек купил билеты на поезд, и завтра утром спрятанный под кроватью чемодан отправится на вокзал в тележке зеленщика, а позже за ним последуем и мы. Раздельно. А потом уедем. Вместе.

Гравий громко шуршал под ногами, а розы, качая на ветру головками, словно говорили мне: «Поторопись. Настал день чудес».

Джек перекладывал сено из тачки в кормушку, но как только я появилась в дверях, мгновенно обернулся.

— Как тебе это удается? – спросила я.

— Что «это»? – переспросил он, опершись на лопату и вытирая пот со лба рукавом рубашки.

— Мне кажется, ты чувствуешь, когда я должна появиться.

Мы замерли, глядя друг на друга. Мое сердце было готово выскочить из груди. Господи, как же я его люблю!

— Моя душа знает, где ты находишься в любую минуту, – улыбнулся Джек.

Я прижалась к нему так тесно, что между нами невозможно было бы просунуть и былинку.

— Правда?

— Да, – руки Джека обхватили мою шею и мои губы вплотную приблизились к его губам. – Когда ты рядом, мое тело дрожит, как земля перед землетрясением.

Я прильнула к его губам, целуя его с яростью, которая поначалу удивляла меня. Но теперь я уже знала, какие чувства овладевают мной, когда Джек прикасается ко мне, как будет петь моя кожа под его губами. Когда наши языки встречались, время замедлялось, а потом и вовсе останавливалось, и секунды вновь начинали бежать лишь тогда, когда я оставляла его, выходя из конюшни пошатываясь, опьяненная любовью. Удивительно, что никто раньше не сказал мне, на что способны мужские руки.