Книга Тень моей сестры, страница 65 – Дженюари Гилкрист

— Ты поедешь со мной?

— Думаю, нам не стоит этого делать, – произнес он медленно, словно пережевывая слова.

— О! – только и могла произнести я. Мне хотелось повернуться и убежать, но ноги словно приросли к земле.

— Вовсе не потому, что мне это не нравится, Аделаида, – произнес Джек, глядя на меня своими небесно-синими глазами. – Просто… я не хочу неприятностей.

Я продолжала смотреть на него в упор. Почему все вокруг меня могут есть свои персики и получать удовольствие любым другим способом, все, кроме меня?

Медленно, как тогда, когда впервые прикасалась к Фейбл, я положила свою руку на лежащую на заборе ладонь Джека. Не поворачивая головы, он скосил глаза на наши руки и снова перевел взгляд на лошадей. На шее у него пульсировала жилка. А вокруг нас стрекотали кузнечики, чирикали птицы, и свежий бриз с океана шевелил листья на деревьях.

Когда мне начало казаться, что я сделала самую большую глупость в своей жизни, Джек безмолвно взял мою ладонь и приложил ее к своей груди. И все это время взгляд его был сфокусирован на лошадях. Его сердце под моей ладонью трепетало как лошадь, жаждущая вырваться на свободу.

Я не могла думать ни о чем, кроме его сильной, грубой и в то же время необыкновенно мягкой руки, прижимающей мою ладонь к сердцу. И тут внезапно поняла, что он был готов пожертвовать всем ради этого единственного прикосновения.

Так же, как и я.

Постояв так некоторое время, Джек осторожно опустил мою ладонь на забор, не сводя глаз с лошадей. Будто ничего не случилось. Хотя на самом деле изменилось все. Деревянный брус под моей ладонью, блики солнца на моих щеках, налетающий порывами ветер. Все теперь было другим. И теперь я знала, что имели в виду поэты, воспевающие любовь, потому что была абсолютно уверена в том, что чувство, которое я испытывала, называлось именно так.

Я скосила глаза на Джека. Не знаю, о чем он сейчас думал, но выглядел он как мужчина, готовящийся принять на себя удар.

Я не могу отчетливо вспомнить, что случилось потом. Может быть, я снова положила ладонь на его руку, желая, чтобы он обернулся ко мне и увидел сияние в моих глазах. Может быть, встав на цыпочки, прикоснулась губами к его губам. А может, безмолвно побрела к дому, слыша хруст гравия под подошвами, а остановившись на холодном мраморном полу прихожей, обернулась и увидела, что Джек неподвижно стоит на месте, глядя невидящими глазами куда-то за горизонт.

— Уинфрид! – разнесся по всему саду чей-то гнусавый голос.

Услышав его, Уиффи замерла, и лишь трепещущие ноздри выдавали ее крайнее неудовольствие.

Женщина в парчовой накидке и такой огромной шляпе, что было непонятно, как та держится на столь тонкой шее, приветливо махала нам рукой с болтающимся на ней огромным усыпанным бриллиантами браслетом.

— Наналин Броунли. Ты обязательно должна на это посмотреть, – прошептала мне Уиффи, пошевелив в ответ пальцами поднятой руки.

Мне эта леди показалась достаточно безобидной: пухлые щеки, выдающаяся грудь. Она была привлекательной, хотя и немного вычурной.

— Почему?

— У нее полно прожектов, – произнесла Уиффи еще тише.

— Каких прожектов?

— Как изменить все это, – провела она рукой вокруг себя. – Это. Понимаешь?

Я огляделась вокруг. Мы присутствовали на знаменитом – или, как говорила она сама, печально известном – обеде, который давала Уиффи. Жемчуга и бриллианты блистали на шеях и запястьях сидящих вокруг нас нездорово бледных дам, на лицах которых было написано одинаковое презрительное выражение. Они были прекрасны и устрашающе неприступны, но весь этот гламур был не более чем позолотой, нанесенной на тусклое ржавое железо.