Книга Тень моей сестры, страница 18 – Дженюари Гилкрист

Каковы бы ни были мои девичьи фантазии о Грэхеме – или о браке, если я вообще когда-либо думала о нем, – они нисколько не напоминали тот грубый, всепоглощающий кошмар, память о котором не покидала меня даже в роскошных каютах «Востока».

Будучи в то время самым большим и самым быстрым пассажирским судном в мире, он представлял собой причудливую смесь Ноева ковчега и вызывающей демонстрации мод.

Десять дней передышки, которые мне обещал переход через Атлантику, пролетели слишком быстро. Мужчины собирались группами в салонах и курительных комнатах. Женщины прогуливались по палубам, разглядывая друг друга, запоминая, оценивая, вынося приговор.

Никогда прежде я не видала подобных нарядов. Шляпы, одна больше другой, были покрыты возносящимися к небу перьями или живыми цветами (где они брали их на пароходе, не могла понять я; неужели здесь есть специальный сад для удовлетворения прихотей богатых женщин?). А на шляпе одной пожилой дамы, чей голос был столь же впечатляющ, как и ее бюст, и вовсе красовались два настоящих вороньих крыла.

Завидев нас, изысканно одетые женщины неизменно обращали внимание на то, как мы похожи, и непременно желали узнать наши имена, номер стола, за которым мы обедаем, и куда, собственно, мы направляемся. Лорд Стэнли известил отца, что приобрел на мое приданое дом в новом фешенебельном районе неподалеку от Пятой авеню и назвал его Грейклиф в честь своего фамильного гнезда в Дорчестере. «Дом находится возле особняка самой миссис Астор», – сообщил он. Услышав эту новость, Виктория взвизгнула от радости.

Когда она, называя мой титул, делилась этой информацией с обступавшими нас женщинами таким тоном, словно и дом, и титул принадлежали ей самой, те подступали еще ближе, стараясь дотронуться до меня, пригласить на чай, но, услышав мои односложные ответы, отводили глаза и принимались перешептываться. Виктория же, в отличие от меня, явно наслаждалась их призывами поддерживать связь и белоснежными визитками с напечатанными аккуратным шрифтом адресами.

Сжимая мою ладонь, она шептала мне на ухо ничего не значащие для меня названия: House of Worth, Poiret, Morse-Boughton^[2], обсуждая и критикуя каждую деталь увиденных нарядов, и продолжала делать это, несмотря на то что я неизменно оставляла ее комментарии без ответа. Я ковырялась в еде, уткнувшись в тарелку в слишком шумной, слишком ярко освещенной, заполненной людьми столовой, в то время как Виктория, сидя рядом, сияла на фоне белоснежных скатертей и начищенных столовых приборов. Я никогда не пыталась завязать разговор, и очередной несчастный, оказавшийся рядом со мной, вскоре начинал смотреть мимо, словно я была невидимой. Но я не винила их. Я сама жаждала стать невидимой.

— Если верить миссис Кармен, сегодня за нашим столом будет присутствовать сам капитан, – произнесла Виктория, поймав в зеркале мой взгляд. Она стояла у небольшого умывальника, поправляя пряди тщательно завитого парика.

— Правда? – спросила я, лежа скрестив ноги на узкой двухэтажной кровати.

— Да. Он оказывает нам честь, – ответила Виктория и, когда я промолчала, добавила, прищелкнув языком: – Ты должна сделать над собой усилие, Ади. По крайней мере, на время обеда, если на большее ты не способна.

Усилие. Имя существительное, означающее напряжение физических или умственных сил.