Книга Предел терпения, страница 98 – Челси Бикер

Он потянулся, закинув руки за голову, поцеловал меня в щеку. Я сунула руку лодочкой в пах и побрела в ванную.

— Моя мама должна быть к тебе добрее! – крикнул он мне вслед. – Она ужасно третировала тебя за ужином. По-моему, ты действительно заслуживаешь извинений, но не уверен, что она на них способна. – Я села на унитаз. Муж пришел и начал чистить зубы. – Так неприятно было на все это смотреть. Она пыталась срезать тебя на каждом шагу.

— Мне тоже не нравится, когда дети видят, что Тутси считает меня кучей мусора, но мне это нужно. Мне нужно это время.

Муж медленно кивнул.

— Такое чувство, что мы входим в какую-то новую фазу. – После секса он всегда был податливым, максимально открытым, насколько мог. Можно признаться ему сейчас. Прямо сейчас. Как насчет признания?

— Возможно, я действительно нашла няню, – сказала я вместо этого. – Это была не выдумка.

— Да? – отозвался он. – Потрясающе.

— Разве ты не хочешь сначала с ней встретиться?

— Клов, – улыбнулся он, – я тебе доверяю.

Каждое лето официантки «Мари Каллендер» из района Вайкики устраивали барбекю для всех сотрудников в красивом травянистом парке неподалеку от пляжа Кайлуа, и в тот день, который я сейчас вспоминаю, пытаясь закончить ответное письмо тебе, письмо с требованием прекратить попытки со мной связаться и в дальнейшем воздерживаться от них, мы в последний раз сходили на ваш корпоратив, и это было за несколько недель до смерти отца. Я считаю, что нам важно вспомнить тот день во всех подробностях, как бы болезненно это для тебя ни было. Теперь я сама мать и могу представить, насколько тебе больно. Но необходимо вспомнить еще раз. Надеюсь, тогда ты поймешь жизненно важную вещь, которую я пытаюсь донести, и, боюсь, другого способа объяснить у меня просто нет. Ведь я знаю, ты сейчас думаешь: «Как родная дочь может так со мной поступать?» И я хочу сказать: да вот так. Именно поэтому.

Ярко светило солнце, но было ветрено, и периодически солнце закрывали серые облака, несущиеся по небу идеально лазурного цвета куда-то дальше. Весь день ты говорила, что нам лучше не ходить, что, похоже, собирается дождь. Но у отца был выходной, и он продолжал подначивать тебя:

— Разве ты не хочешь покрасоваться рядом со мной, Альма? Или ты не гордишься мной? – Он повернулся ко мне на заднем сиденье со страшной ухмылкой. – Или, может, она не хочет, чтобы все ее парни меня увидели, а?

— Прекрати, ради бога, – бросила ты, собирая заколкой волосы с химической завивкой, сделанной в домашних условиях. – Я работаю с ними уже много лет. – Казалось, могла бы догадаться не прихорашиваться, опустив зеркало над ветровым стеклом. Лучше всего получалось, когда ты появлялась на людях в неряшливом виде, будто собиралась второпях, не успела толком накраситься и выглядела немного растрепанной и измотанной, тогда он мог пожаловаться, что его женщина совершенно не следит за собой: более безопасное нытье, которое обычно не приводило к физическим действиям. Но он сам предложил, чтобы ты надела цветастое платье, и теперь дело могло повернуться в любую сторону. – Обычно мы обсуждаем только замену пустых бутылок из-под кетчупа.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, – сказал он. – Я тебя знаю.

— Папа, хватит, – попросила я.

Отец вскинул руки.