Книга Предел терпения, страница 52 – Челси Бикер

Примерно через полгода с начала моего проживания в доме Велвет пришло письмо от Кристины, написаное скупыми словами, но я поняла подтекст. Она надеялась, что у меня все в порядке, и хотела сообщить, что Селин наконец скончалась тем утром и что несколькими днями ранее ей самой поставили диагноз, о котором Кристина давно подозревала, и она отказалась от лечения: «Я достаточно насмотрелась на медицинскую систему, чтобы не участвовать в этом. Завтра я вывезу нас обеих в море. Никому ни о чем сообщать не буду». Внутри письма был второй конверт с надписью «Она покоится в мире». Я открыла его и увидела поляроидный снимок Селин, лежащей на кровати в мерцающем сиянии постоянно включенного телевизора; в ее безвольно сложенные руки было что-то вложено, сначала я приняла предмет за крест, но при более близком рассмотрении опознала пульт от телевизора. Селин была наряжена в слишком большое белое платье, которое я передала ей по наследству. На обороте фото было написано: «Я устроила ей приятную церемонию, не волнуйся. Не трать жизнь на пустые тревоги. Она бы этого не хотела».

Я выронила фотокарточку, и тело сотрясли сухие рвотные позывы. Я старалась не думать о логистике, о том, как Кристина проникнет с Селин на корабль и вывезет ее в открытое море, но не могла не представлять себе, как маленькое мертвое тело моей подруги, сваленное в тележку для продуктов на колесиках и накрытое одеялами, исчезает в чреве круизного судна на закате. Я заполнила пробелы, представив, как Кристина оплатила билет на вымышленное имя, а когда пришло время, перевалилась за борт, в темноту, вместе с тележкой, утяжелив ее камнями. Я знала: какой бы способ Кристина ни выбрала, она все сделает правильно. «Можешь выдохнуть. Все кончено, и путь для тебя свободен. Сделай так, чтобы мы гордились твоей жизнью, и не позволяй никаким членоголовым придуркам вставать у тебя на пути». «Членоголовый придурок» – ее любимое ругательство для дерьмовых мужчин. Я снова подняла фотографию и заставила себя погрузиться в нее. Следовало выплатить им обеим дань уважения, вот почему Кристина прислала письмо. Для нее было важно, чтобы люди принимали правду как она есть. Только это немногое я и могла сделать для них лично – мелочь, учитывая все, что мне дали Кристина и Селин. В ту ночь я была убита горем, но испытала и облегчение: у меня на руках имелись документы реального, предположительно живого человека, никак не связанного с тобой или моим отцом. Теперь Калла Лили действительно могла исчезнуть. Я хранила фотографию Селин у себя в кошельке, задевая ее пальцами каждый раз, когда нужно было достать доллар. Однажды снимок пропал, и я не стала его искать.

К тому времени тебе уже дали пожизненный срок за убийство первой степени. Ты настаивала на самообороне: твое тело покрывали синяки, новые и заживающие, на голове зияли проплешины из-за вырванных волос, была раздроблена скула. Но никто не смотрел на случившееся под таким углом. Слишком многое было против тебя.

Увидев твой приговор в новостях, я поняла, что мои фантазии о нашем воссоединении куда сильнее, чем я думала. Все предупреждения Кристины были забыты. Откуда ей знать? Я ведь могу получить и то и другое, иметь новую жизнь и в то же время вернуть мать. Велвет приучала нас к мышлению изобилия. Один плюс один может равняться больше чем двум. Но тебя у меня снова вычли. Даже после смерти отца ты оставалась по-прежнему недосягаемой. И винить мне было некого, кроме себя. Ночью вина не давала спать, и Велвет скармливала мне горькие синие таблетки, от которых я оказывалась в пустом пространстве, лишенном радости, но свободном и от печали.