Книга Предел терпения, страница 49 – Челси Бикер

Ты, должно быть, взяла ее с собой с намерением отремонтировать. Ювелиры, вероятно, легко способны вычислить клиентов, подвергающихся домашнему насилию. Большинство людей не рвет цепочки ежемесячно как по расписанию.

— У тебя хватит денег расплатиться? – спросил водитель. – Я никуда не поеду, пока не увижу, что у тебя есть деньги. Меня слишком часто кидали.

— Есть.

— Я не возьму плату за проезд цепочкой, милая.

Я убрала медальон обратно в сумку и показала часть денег. Этого оказалось достаточно. Таксист отъехал от обочины, и аэропорт растворился в тумане. Водитель зажег ванильную сигариллу «Сладкий сон», и пепел от нее полетел назад, приземляясь на толстовку и мне на лицо. Мой отец, сидя на водительском сиденье «Джимми», дымил так, будто ему за это платили. У меня на груди было несколько маленьких круглых шрамов от принесенных ветром горячих «вишенок».

— Вы не могли бы потушить сигарету? – попросила я.

Таксист резко петлял по узким улочкам, продолжая курить, как будто не слышал меня, а может, и правда не слышал. Я действительно произнесла это вслух? Навалилась усталость. Всю дорогу я была напряжена и едва успевала переводить дух, опасаясь, что мы сейчас собьем какого-нибудь пешехода: слишком много людей ходило по проезжей части, будто считая себя бессмертными. Мы преодолели невозможно крутой холм. Я закрыла глаза и вошла в сумеречную зону, которая станет привычной для меня в последующие несколько недель, плавающее пространство духа, который не решается сделать выбор: продолжить опыт существования в человеческом теле или закончить его. Я была уверена, что не каждую жизнь стоит проживать. И уж точно не мою, загубленную в столь юном возрасте.

Когда я подняла глаза, мы были на улице под названием Валенсия. Мой отец был мертв, а ты застряла в ловушке того, что могло случиться с женщиной, которую обнаружили над останками мужа. Как ты сможешь меня найти, когда тебя отпустят? В тот момент я действительно полагала, что тебя отпустят. Но хорошо помнила слова Кристины, когда я появилась на пороге ее квартиры, ошеломленная и трясущаяся, и сообщила, что отец погиб. Селин спала в комнате дальше по коридору, а соседка усадила меня за кухонный стол и налила стакан виноградного сока, к которому я не притронулась. Поначалу она молчала. Наконец я увидела, как в голове у нее сформировалось решение. «Начни сначала, – сказала Кристина. – Забудь свою мать. Дай себе шанс. – Она изложила свой план, отдала мне документы дочери. – Самое главное, – предупредила она, – не потрать жизнь Селин напрасно».

«Разве я могу бросить мать?» – почти спросила я, но времени не было. Выйдя из квартиры соседей, я поняла, что последние годы Кристина наставляла меня, готовя именно к этому моменту, когда у меня появится шанс начать собственную жизнь и хватит решимости им воспользоваться.

Такси остановилось перед рядом разноцветных домов с нарядной отделкой. Я никогда не видела таких зданий, тесно прижатых одно к другому, с крошечными крутыми подъездными дорожками и коваными воротами перед дверями. Я вышла; никаких вещей, кроме поясной сумки, у меня не было. Не помню, какую сумму потребовал водитель, но я передала ему несколько купюр, и он уехал. Дальше по улице были поросший травой парк, итальянский магазинчик, кофейня. Отец рассказывал, как его мать однажды сводила его в торговый центр «Пирс 39» и разрешила съесть уху из моллюсков в хлебной миске, дала попробовать крабовую котлету. Его мать умерла, когда он был маленьким, оставив одного с отцом. Об отце он не любил говорить. Но их призраки жили у него в костях, и у меня тоже.