Книга Предел терпения, страница 36 – Челси Бикер

— Будем надеяться на мать-одиночку, – сказала ты. Мы шли держась за руки, как часто делали, когда отца не было рядом.

— Почему именно мать-одиночку? – спросила я.

— Частично причиной того, что в Калифорнии было так плохо, стало почти полное отсутствие поблизости других матерей. Матери без мужей способны воспринимать вещи по-другому. Они могут горы свернуть.

Шугар-Куки жила в другом высотном здании на той же улице, и это как раз было к лучшему.

— Не возьмусь утверждать, что все жены шахтеров – дуры. Но конкретно эта, – ты указала на себя, – что ж, ей уже ничем не поможешь.

Мне нравилось, когда ты так говорила. Рядом с отцом ты чаще всего вела себя тихо, со всем соглашалась и была готова подстроиться под любое мнение, которое он высказывал по определенной теме. Но когда мы были одни, я могла видеть тебя настоящую, с присущими тебе задором, юмором и хитростью. Проблеск того, какой ты могла бы быть, если бы не он. Свойства характера, которые, вероятно, и заставили его изначально в тебя влюбиться.

Мы еще раз окинули взглядом тридцать второй этаж и уже направлялись к лестнице, чтобы спуститься на тридцать первый, когда из одной квартиры вышла женщина. Ты ткнула меня под ребра.

— Давай, – прошипела ты.

Я подбежала к соседке в своем махровом фиолетовом платьице и выпалила:

— Привет! Меня зовут Калла Лили. А вас?

Ты догнала меня и, притворно запыхавшись, начала извиняться:

— О боже, простите, она у меня такая общительная. Мы не хотели вас беспокоить. – Ты представила нас, объяснила, что мы только что приехали из Калифорнии и пока никого здесь не знаем. Женщина была крошечной; платье-мешок до щиколоток с развевающимися рукавами, идеальная осанка, тонкие темные волосы длиной до плеч отрезаны будто по линеечке, и такая же геометрически правильная короткая челка. Пока я смотрела на нее, в голове промелькнуло: «болезнь». Она оглядела тебя, твои калифорнийские синяки, которые к тому времени пожелтели, а тот, что на щеке, и вовсе стал еле заметен, но я могла поклясться, что его она тоже засекла. На протяжении разговора взгляд ее нервно метался от двери в квартиру к дверям лифта.

— Она скоро проснется, – сказала соседка. – Мне нужно успеть сделать покупки.

— О, младенец? – спросила ты.

— Все равно что младенец. – Она посмотрела на меня. – Но нет. На самом деле дочка, пожалуй, примерно твоего возраста. Сколько тебе лет?

В горах у меня было немного друзей. Мне не разрешалось заходить к кому-нибудь домой поиграть после школы, потому что отец был убежден, что «вокруг слишком много чокнутых». И к нам домой никому не разрешали приходить по той же причине: потому что мой отец тоже был чокнутым. Но на Гавайях, пообещал он, если я буду хорошо себя вести, мне дадут больше свободы. Мысль о том, что под нами живет девочка моего возраста, взволновала меня: место, куда можно пойти, где спрятаться, другой человек, с которым можно сравнить взгляд на мир.

— Десять, – ответила я.

— Да, моей дочери тоже десять. Почти одиннадцать. Но, в отличие от тебя, она нездорова. Забота о ней – единственная миссия, которую богиня возложила на меня, и я намерена исполнить ее.

— А что с вашей дочкой? – спросила я вслух, а про себя подумала: «Какая еще богиня?», но решила оставить выяснения до другого раза.