Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 4 – Йана Бориз

* * *

Алихан закончил рассказ, и в салоне Елизаровых ажурной шалью повисло молчание, его тревожили одни лишь вздохи. На маленьком столике призывно рубинился хрустальный графин, на атласной козетке дремал рыжий кот – свидетель многих драм. Антон и Александра, дети помещика Семена Севериныча Елизарова – самого заядлого конезаводчика на весь уезд, – принимали приятелей из местной молодежи, чтобы рядовым порядком наладить их дружбу со своим дальним родичем по материнской линии. Тот прибыл не из степей, а из Санкт-Петербурга, где его отец служил кем-то по части азиатских владений империи. Их кровные узы с супругой Семена Севериныча терялись в четвертом или пятом колене, но у магометан принято считаться до седьмого, поэтому хозяйка Заусольского почитала Алихана за дорогого гостя. Ее сородич прекрасно изъяснялся на русском и владел грамотой, слухи доносили, что их семья принадлежала к степной аристократии. Впрочем, про родню Аси Баторовны всегда судачили как про богачей.

Теперь, закончив свою удивительную повесть, Алихан стоял у натертого до блеска рояля и победно оглядывал притихших слушателей. Расшитый шелковый халат едва сходился на его крепких плечах. Спереди от ворота до подола лились мотивами шнуры и косицы, листики и стебельки. Сзади, аккурат между лопатками, алел то ли цветок, то ли скрывающийся среди стежков пернатый всадник; крылья оседланной им птицы плескались по плечам и рукавам, самые длинные перья доходили доверху и переползали на полочку, на ключицы. В вороте расчудесного одеяния белела сорочка с цветными оборками, снизу выглядывали шальвары синего сатина и мягкие домашние туфли с загнутыми кверху носами. На темени он носил замечательно крохотную шапочку – тюбетейку, сплошь затканную разноцветным бисером. Такой необыкновенный наряд затмевал убранство бело-голубенькой гостиной, так что приглашенные неприкрыто любовались прежде всего им. Между тем и сугубая внешность у степняка обнаруживалась приметная: раскосые черные глаза, что кинжалы, мелкий прямой нос, гладкие смуглые щеки, темно-бордовые губы бантиком с тонкой ниточкой усиков поверх. В представлении обитателей Трубежского уезда Орловской губернии так выглядели восточные султаны в их сказочных шатрах. Вернее, не султаны, а принцы, потому что Алихану едва исполнилось двадцать. Голову он держал чуть наклонив, оттого взирал по-ястребиному, в лице же не прослеживалось никакой хищности, напротив, одно добронравие, а из недостатков – желание покичиться своей мужественной красотой и нездешним ярким опереньем.

— А это правда случилось или нет? – Сашенька Елизарова осторожно примостилась рядом с наглым котом.

На нее смотрели, и она это знала. Хозяйской дочери едва минуло семнадцать, ее отличала избалованность, коя чудесным образом отображалась во внешности: дикая лань с длинными ресницами над зеленым мерцанием, с матовой, даже на взгляд теплой кожей, непослушными темными волосами, удивительно неправильным и в то же время удивительно совершенным овалом лица. Она дышала непредсказуемостью и завораживала тонкими чертами тревожной, ненашенской красоты. Для маленького приема Александра выбрала муаровое платье под цвет глаз – ни дать ни взять царица дубравная. Вопрос ее звучал требовательно, и Алихан растерялся.