Книга Браслет княгини Гагариной, страница 4 – Ольга Баскова

— Машенька, я хочу представить тебе своего хорошего друга, — ласково сказал он, кладя свою огромную руку на тонкие пальчики девушки. — Это Иосиф Викторович Поджио, итальянец по происхождению. Прошу любить и жаловать.

Маша подняла на незнакомца серые глаза и зарделась.

— Ну, ну, не будь такой паинькой, — расхохотался Василий. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы побродить с молодым человеком по аллеям нашего сада. — Он оглянулся и увидел Екатерину Николаевну, не сводившую с них глаз. — Кажется, твоя бабушка желает мне что‐то сказать. Оставляю вас вдвоем, постараюсь скоро вернуться.

Маша хотела его удержать, но дядя исчез в одну секунду. Ей стало неловко, и итальянец заметил это.

— Не хотите ли прогуляться по саду? — Он предложил ей свою руку, и девушка, помедлив, просунула в нее тонкую изящную ручонку. — Не бойтесь, я вас не обижу. Вы любите поэзию?

Она с готовностью кивнула:

— Дядя Николай привозил сюда Александра Сергеевича. Вы никогда не слышали, как он читает стихи? О, тогда вам непременно нужно послушать!

Молодые вышли на улицу, и девушка потянула его в глубину сада:

— Пойдемте, я покажу вам серенький домик, где работал Пушкин!

Он сверкнул черными глазами:

— Интересно! Ведите же меня на Парнас!

Маша рассмеялась:

— Действительно, Парнас. А вы сами что‐нибудь пишете?

Иосиф покраснел:

— В наше время все что‐нибудь да пишут, только, по сравнению с Александром Сергеевичем, это детские опусы.

— Верно. — Они вышли на аллею, ведущую в глубину яблоневого сада. Солнце уже припекало вовсю, казалось, трава и цветы склонились во сне, задремали, и даже большие стрекозы, блестя прозрачными крылышками, как‐то лениво перелетали с цветка на цветок.

— Вы к нам надолго? — решилась спросить девушка, взмахнув длинными ресницами. Молодой человек задумался:

— Собирался завтра уезжать, но теперь задержусь. Правда, если вы скажете, что не хотите меня больше видеть…

Она пожала плечами:

— Но почему? Право, вы меня удивляете.

Он посмотрел на нее так страстно, что Маша зарделась.

— Тогда я остаюсь. О, кажется, мы пришли!

Молодые люди свернули на тропинку к серенькому домику с колоннами. Он выглядел довольно забавно, и Поджио заметил:

— Неужели поэт слагал свои стихи именно здесь?

Маша кивнула:

— Раньше это была бильярдная. Но потом дядя Василий стал селить сюда гостей. Среди них оказался и Александр Сергеевич.

Она вспорхнула на крыльцо и дернула дверь. На удивление итальянца та сразу поддалась.

— Разве вы не запираете двери? — поинтересовался он.

— Вообще‐то нет, — Бороздина улыбнулась. — Дядя закрывал все на замок, когда Пушкин гостил у нас. Понимаете, он ужасно неряшлив и часто разбрасывал свои произведения на полу… Листки могли пропасть. Ну, вы меня понимаете.

Иосиф с нежностью смотрел на ее вытянутое личико, покрытое легким загаром, и восхищался все больше и больше. Они вошли внутрь. Комнаты были обставлены недорого и просто. В шкафу пылились старинные книги, у окна примостился старый рояль. Мария открыла дверцу шкафа, вытащила какой‐то фолиант и прижала к себе. Итальянцу вдруг захотелось ее обнять, прижать к груди — и уже никогда больше не отпускать. «Она будет моей женой, — сказал он себе. — Никто не отнимет у меня это сокровище». Будто почувствовав его настроение, Маша поставила книгу на место и направилась к двери.