Книга Браслет княгини Гагариной, страница 13 – Ольга Баскова

— Входите. — Занятый своими мыслями, итальянец не заметил, как они оказались возле грота. — Я представлю вам всех членов нашего общества.

Как приговоренный к смерти, Иосиф вошел в арочное строение. В полумраке он разглядел длинный стол, покрытый зеленым сукном, за которым сидели несколько человек. Всех ему приходилось видеть на обедах, ужинах и завтраках, и многим он был уже представлен. Мужчины, как по команде, посмотрели на него, и Давыдов поспешил объяснить:

— С этого часа Иосиф Викторович Поджио — один из нас. Его брат Александр давно примкнул к нашему обществу, и я всегда удивлялся, почему он не привел с собой этого человека.

Поджио опустил глаза, и Бестужев-Рюмин, покручивая черный ус, заметил:

— Вы ведете себя нерешительно. Сомневаетесь?

— Господин Поджио — человек чести, — поспешил вмешаться Давыдов, догадываясь, к чему клонит его приятель. — Если он откажется разделить наши взгляды, то может спокойно нас покинуть. Не думаю, чтобы мы когда‐нибудь пожалели об этом приглашении.

— Спасибо, — итальянец приложил руку к сердцу, как бы уверяя, что никогда не сделает ничего плохого, и сел на стул с высокой спинкой. Полноватый, белолицый, щекастый Сергей Муравьев-Апостол, которого ему приходилось видеть ранее, в профиль очень похожий на Наполеона, насмешливо бросил:

— Что же может не устроить господина Поджио? Или он боится, что наше мероприятие будет обречено на неудачу? Разве господин Поджио не слышал о Рафаэле дель Риего? Разве этот испанский офицер не смог добиться от короля ограничения его власти и конституции? Почему же это не получится у нас?

— Позвольте, — Иосиф удивился своему твердо звучащему голосу. Главное — не пасовать, здесь таких не любят. — Разве король не взял реванш? Разве Риего не казнили?

Муравьев-Апостол прищурился.

— Вот именно, казнили. А все потому, что он о многом не подумал. Кроме того, на его усмирение послали французскую армию, которая и решила судьбу несчастного. Зная о промахах Риего, мы постараемся избежать поражения.

— Каким же образом? — Александр решил поддержать брата.

— Да самым простым, — усмехнулся Муравьев-Апостол. — Самодержавия не должно быть вообще. Риего был настолько наивен, что просто ограничил королевскую власть, мы же этого не допустим.

Иосиф почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Одно дело — убивать врагов, и совсем другое — человека, которому они присягали на верность.

— Вижу, ваш знакомый не слишком нас поддерживает, — усмехнулся остроносый офицер Пестель — он почему‐то сразу не понравился итальянцу. Поджио опустил глаза и отвернулся.

— Давайте лучше продолжим разговор о восстании, — снова подал голос Сергей Муравьев-Апостол. — Мне кажется, оно должно начаться на юге и при соблюдении некоторых предосторожностей может быть вполне успешным.

Пестель тряхнул темной шевелюрой.

— Ни в коем случае. Оно вспыхнет в столице, чтобы мы сразу убили двух зайцев. Когда мы прорвемся во дворец, сразу арестуем Александра, а через некоторое время казним. Его ни в коем случае нельзя оставлять в живых. Разве опыт французских и испанских событий не доказывает мою правоту?

Иосиф поднял голову и медленно обвел глазами всех присутствующих. В полумраке их лица казались очень бледными — или они действительно волновались? Разве до этого им приходилось решать такие вопросы?