Книга Браслет княгини Гагариной, страница 100 – Ольга Баскова

Коллеги вышли на лестничную клетку и позвонили в квартиру напротив. Им очень долго никто не открывал, а когда дверь наконец распахнулась, их взору предстала сухонькая маленькая старушка с завивкой на коротких подсиненных волосах. На ее морщинистом лице не было ни кровинки, выцветшие серые глаза смотрели испуганно.

— Вы из милиции? — спросила соседка очень уверенно, будто заранее знала ответ.

— Из милиции, — подтвердил Лещев. — Нам очень нужно с вами поговорить.

— Да понимаю я. — Она потрогала затылок. — Вроде отпустило сердце. Это ж надо такое увидеть! Бедная Катя. — Женщина посторонилась: — Да проходите в комнату и садитесь. В ногах правды нет. Я должна буду где‐то расписаться?

Лещев кивнул:

— В протоколе.

Милиционеры прошли в бедно обставленную гостиную, со старым овальным столом и стульями с высокими спинками, и уселись на диване, купленном, наверное, в послевоенные годы. Хозяйка примостилась рядом на стуле и, не дожидаясь вопросов, представилась:

— Малкина я… Галина Петровна. Катю, почитай, сто лет знаю. Как только вселилась — тут же начали общаться. — Галина Петровна осеклась и дотронулась рукой до подбородка. — Ну, общаться — это громко сказано. Катенька признавала только высокопоставленных, а я уже к ним не относилась. Когда‐то муж работал в райкоме партии, да давно умер.

— Она вселилась сюда с мужем? — спросил Виталий, делая записи.

— С ним, — подтвердила женщина. — Высокий такой, представительный. Но недолго они здесь прожили. Квартиру ведь Кате дали, она потихоньку его и выжила.

— Наверняка находились другие, — вставил Виктор. — Дама она обеспеченная.

Соседка прыснула в кулак:

— Ага, находились, только, как она их называла, альфонсы. Нет, мои дорогие, ни одного серьезного романа у Кати не было. А лет пять к ней вообще никто не ходил. Она мне сказала: «Лучше одной, чем с дармоедом». Я с ней согласна. Знаете, иногда говорят: «Кто в старости подаст стакан воды?» В этом мы были с ней солидарны. Пить перед смертью не хочется.

— А что вы можете сказать о ее квартирантке? — поинтересовался следователь. Галина Петровна с готовностью откликнулась:

— Дашенька — хорошая девочка. Екатерина ей мизерную плату за комнату определила, так Даша уж старалась… Взяла на себя всю домашнюю работу, стирала, готовила, убирала. Дней пять назад захожу — девочка ее в черный цвет красит. Катя ведь натуральная блондинка была, свой цвет и поддерживала. А тут — брюнеткой стала. Ей этот оттенок не шел, я так и сказала, но Екатерина меня осадила, дескать, не моего ума дело.

— Фамилию этой Даши знаете? — Виктор не надеялся на успех, но бабуля и тут не сплоховала:

— А как же… Дарья Рыкова, студентка педагогического института, физикоматематический факультет.

— Как вы думаете, могла ли Даша ее убить? — услышав этот вопрос, соседка изобразила недоумение:

— Да вы что, граждане? Чтобы Даша кого убила? Нет, эта девочка никогда и мухи не обидела, а тут — любимую квартирную хозяйку…

— Были ли у нее враги? — Винниченко ждал отрицательный ответ, но Галина Петровна вдруг выпалила:

— Братец родной.

Милиционеры переглянулись.

— Брат? А разве он есть? — удивленно проговорил Виталий, оторвавшись от записей. Малкина затрясла головой:

— О нем мало кто знал, потому что они с Екатериной не общались. Мне кажется, после смерти родителей родственнички не смогли нормально поделить наследство, вот и жили как кошка с собакой. Не вместе, конечно. Павел — так зовут ее брата — продал что‐то из наследства и купил заброшенную дачу за городом, почти в лесу, которую сам отремонтировал.