Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 185 – Алекса Рид

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— И я тебя. Больше жизни — ответил он.

Мы пошли в дом, где нас ждали тепло, свет и наши близкие. А за окнами всё так же шумело море — вечное, спокойное, ласковое.

Я сидела на крыльце нашего дома, привалившись спиной к выбеленной стене, и смотрела на берег. Там, у самой кромки прибоя, Рихард играл с Марией. Она смеялась — звонко, заливисто, на весь пляж, — и бегала от него, поднимая брызги, а он, большой, серьёзный генерал, который когда-то внушал страх целым армиям, изображал страшного дракона и рычал так громко, что чайки взлетали с утёсов.

— Догоняй, папа! Догоняй! — кричала Мария, и её тёмные кудри, выбившиеся из кос, развевались по ветру.

— Ах ты, маленькая хулиганка! — рычал Рихард, делая вид, что спотыкается. — Вот я тебя сейчас поймаю и утащу в логово!

— А у тебя нет логова! — хохотала она, уворачиваясь от его рук. — Мама сказала, что драконы живут только в сказках!

— Мама не права! — он наконец схватил её и подбросил в воздух, отчего её визг разнёсся над морем. — Я самый настоящий дракон! И я тебя съем!

— Не съешь! Я невкусная! — она обняла его за шею и повисла, как маленькая обезьянка.

Я улыбнулась, наблюдая за этим безобразием.

— Элиза! — голос Сильвии вырвал меня из задумчивости. Я обернулась.

От калитки к дому шли двое — Сильвия и Энзо. Она почти не изменилась: всё такая же стройная, элегантная, с безупречной причёской и лёгкой, чуть насмешливой улыбкой.

Он, напротив, изменился сильно. Исчезла последняя тень прежнего высокомерного аристократа — плечи стали шире, походка увереннее, а в глазах появилось что-то новое, тёплое, чего я никогда не видела раньше. Говорят, дети меняют мужчин. Грег, их сын, изменил Энзо до неузнаваемости.

— Привет, подруга, — Сильвия поднялась на крыльцо и обняла меня.

— Садись, — я отодвинулась, освобождая место. — А где Грег? Неужели оставили дома?

— Оставили? — Энзо фыркнул, садясь на перила. — Этого монстра невозможно оставить. Он нас по дороге замучил: «Когда приедем? А море видно? А Мария будет? А я с ней в песочнице играть буду?». Я уже жалею, что мы вообще поехали.

В этот момент из кареты, которая только что остановилась у калитки, донёсся громкий, требовательный крик:

— Я сам! Сам! Отпустите меня! Я уже большой!

Мы переглянулись и рассмеялись. Из кареты, оттолкнув руку кучера, вылезал Грег. Ему было четыре — на год меньше, чем Марии, — но по его повадкам можно было подумать, что он как минимум капрал с пятилетним стажем.

Светловолосый мальчишка с веснушками на носу и упрямым подбородком, он спрыгнул на землю, поправил штаны, которые всё норовили сползти, и, важно задрав голову, двинулся к дому.

— Грег, осторожно! — крикнула Сильвия. — Там ступеньки!

— Я знаю! Я всё знаю! — он уже взбегал на крыльцо, но на последней ступеньке споткнулся и, если бы не подоспевший Энзо, непременно расквасил бы нос.

— Я же говорил, — проворчал Энзо, подхватывая сына под мышки.

— Я сам! Я не маленький! — взвизгнул Грег, вырываясь.

— Конечно, не маленький, — я погладила его по голове. — Ты уже совсем большой. Иди, Мария на пляже.

Грег, забыв про обиду, развернулся и, сбежав с крыльца с такой скоростью, что пятки засверкали, помчался к берегу.

— Мария! Мария, я приехал! — кричал он, размахивая руками.