Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 116 – Алекса Рид

— Лорд ди Сантис, что вы можете сказать в свою защиту? — спросил судья.

Николас медленно поднялся. Его лицо было бесстрастным.

— Я действовал во благо нашего рода. Во благо всех драконов. Мы теряем свою силу, смешивая кровь с людьми. Эта метка, — он указал на меня, — досталась человеческой женщине, неспособной родить достойное потомство. Это ошибка природы. Я лишь хотел исправить её.

— Вы хотели убить меня, — сказала я, не выдержав, и встала. — Вы убили моего брата. Вы едва не убили Сильвию, когда ритуал пошёл не по плану. Вы подставляли людей, лгали, предавали. И называете это «благом»?

Николас посмотрел на меня с ледяным презрением.

— Ваш брат сам полез не в своё дело. Он был слаб и глуп. А вы… вы просто ошибка, которую я собирался исправить.

— Довольно! — рявкнул судья. — Лорд ди Сантис, ваши слова только усугубляют ваше положение. Суд удаляется для вынесения приговора.

Мы ждали. Полчаса тянулись как вечность. Рихард держал меня за руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Он тоже волновался, хоть и не показывал вида. Наконец судья вернулся.

— Именем закона и Верховного Совета Драконьих Родов, — начал он, — лорд Николас ди Сантис признан виновным по всем пунктам обвинения. Он приговаривается к пожизненному заключению в Северной крепости с конфискацией всего имущества. Его сообщники, к различным срокам заключения. Синьор Энзо ди Крешенци, за отсутствием прямого участия в заговоре, освобождается из-под стражи, но брак его с госпожой Элизой ди Крешенци признаётся недействительным ввиду покушения на жизнь супруги и морального ущерба. Госпожа Элиза ди Крешенци отныне свободна от всех обязательств перед семьёй ди Крешенци и вправе носить свою девичью фамилию. Госпожа Сильвия ди Сантис, учитывая её содействие следствию и отсутствие прямого соучастия, освобождается от ответственности. Заседание окончено.

Молоток ударил в последний раз.

Я выдохнула. Свободна. Наконец-то свободна. Рихард повернулся ко мне, и в его глазах сияла такая радость, какой я никогда не видела.

— Ты слышала? — прошептал он.

— Конечно нет, — усмехнулась я, но слёзы счастья потекли по щекам.

Он обнял меня прямо в зале, прижал к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце, так же сильно, как моё.

Вокруг гудели голоса, но нам не было ни до чего дела.

Мы вышли на крыльцо суда. Снег всё ещё падал, крупными, пушистыми хлопьями, укрывая ступени и перила. Рихард взял меня за руку и повёл вниз, подальше от толпы журналистов, которые уже высыпали следом. Но нас быстро перехватила охрана, оттесняя любопытных.

Мы остановились у подножия лестницы, под старым фонарём, который горел тёплым жёлтым светом, несмотря на день. Снежинки кружились в воздухе, оседая на его плечах, на моих волосах.

— Элиза, — сказал Рихард, и его голос вдруг стал серьёзным. Он отпустил мою руку, сделал шаг назад и… опустился на одно колено прямо в снег.

Я ахнула. Прохожие замерли, журналисты, которые всё же прорвались, защёлкали камерами.

— Рихард, что ты… — начала я, но он поднял руку, прося тишины.

— Элиза, — произнёс он, глядя на меня снизу вверх, и в его глазах отражались сотни снежинок. — Я никогда не думал, что встречу ту, ради которой захочу оставить свои казармы, свои карты, свою войну. Но ты появилась, и перевернула весь мой мир. Ты самая сильная, самая красивая, самая удивительная женщина, которую я знаю. Ты прошла через ад и осталась собой. Ты спасла меня от одиночества, в котором я жил годы. — Он глубоко вздохнул. — Я люблю тебя. И хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Элиза, ты выйдешь за меня?