Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 111 – Алекса Рид

Она выглядела ужасно. Белоснежные волосы, всегда безупречно уложенные, сейчас висели грязными сосульками. На ней была та же порванная одежда, прикрытая чьим-то плащом, лицо опухло от слёз, под глазами, чёрные круги. От прежней надменной красавицы не осталось и следа. Она остановилась у порога, не решаясь подойти, и я увидела, как дрожат её руки.

— Элиза… — её голос сорвался. — Я… я не знала. Клянусь тебе, я не знала, что отец задумал.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась, некрасиво, навзрыд, как ребёнок. Фрида, кряхтя, поднялась и вышла, оставив нас вдвоём. Я молчала, давая ей выплакаться. Когда всхлипывания стихли, Сильвия опустила руки и посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Ты, наверное, ненавидишь меня. И имеешь право. Я была с ним, я помогала ему в суде. Но я правда не знала про это безумие. Про ритуал, про похищение, про убийство твоего брата. Когда я узнала… когда меня притащили в тот подвал и я увидела, что он собирается сделать… я думала, что сойду с ума.

— Я не ненавижу тебя, — тихо сказала я… — Ты тоже жертва. Другой вопрос, захочешь ли ты остаться жертвой или станешь тем, кто борется.

Она подняла на меня глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец. Но ты можешь помочь его остановить. Рассказать всё, что знаешь. Дать показания. Очистить своё имя. — Я помолчала.

— У тебя есть выбор, Сильвия. У меня его не было, когда меня выдавали замуж за Энзо. А у тебя, есть. Не упусти его.

Она долго смотрела на меня, и в её глазах постепенно загорался какой-то новый свет.

— Ты правда думаешь, что я могу?

— Думаю. Но решать тебе.

Сильвия вытерла слёзы тыльной стороной ладони, и в этом жесте было что-то почти детское, беспомощное.

— Я сделаю это, — сказала она твёрдо. — Ради себя. И… может быть, ради тебя. Ты не обязана мне верить, но я докажу.

Она вышла, и я осталась одна. В комнату заглянул Рихард.

— Всё хорошо?

— Да, — я кивнула. — Кажется, она на верном пути.

Он подошёл, сел на край кровати, взял мою руку.

— Ты удивительная, знаешь? После всего, что она тебе сделала, ты готова дать ей шанс.

— Она не враг, Рихард. Она такая же заложница, как и я. Просто выбрала другой путь.

Он ничего не ответил, только притянул меня к себе и поцеловал в макушку. Мы сидели молча, слушая, как за окном завывает ветер, и я чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Всё ещё болело запястье, ныло всё тело, но внутри разливалось тепло.

— Рихард?

— М?

— Я люблю тебя.

Он замер на секунду, потом развернул меня к себе и посмотрел в глаза.

— Я тоже люблю тебя, Элиза. Больше жизни. Больше всего, что у меня было. И я обещаю, теперь всё будет хорошо. Мы пройдём через суд, через все эти формальности, и начнём жить.

Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как напряжение последних дней медленно отпускает тело. Рихард всё ещё держал меня за руку, его большой палец вычерчивал круги на моей ладони, успокаивающий, почти гипнотический жест. За окном давно стемнело, ветер стих, и город замер в предвкушении снегопада. В комнате горел только ночник на прикроватном столике, отбрасывая тёплые, танцующие тени на стены.

— Фрида с Амелем ушли? — спросила я, нарушая молчание.

— Полчаса назад, — кивнул Рихард. — Фрида ещё долго ворчала, что оставляет нас без присмотра, но Амель сказал, что старухе пора спать, и увёл её практически силой. — В уголках его губ мелькнула тень улыбки.