Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 112 – Алекса Рид

— Охранников я отправил в казармы. Сильвия давно ушла. Здесь теперь только мы.

— Только мы, — повторила я, смакуя эти слова.

Я провела пальцами по его руке, чувствуя под тканью рубашки твёрдые мышцы. Он замер, внимательно следя за моими движениями.

— Твоя рана… — начала я.

— Заживёт, — перебил он. — А вот ты… — Он осторожно коснулся повязки на моём запястье. — Как рука?

— Болит, — честно призналась я. — Но уже не так сильно. И… — я запнулась, подбирая слова, — когда ты рядом, боль уходит… как будто.

Он посмотрел на меня долгим, темнеющим взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

— Элиза, — его стал ниже, хриплее. — Я всю ночь, пока ты была без сознания, сидел здесь и смотрел на тебя. И думал только об одном: лишь бы ты очнулась. Лишь бы была жива. А теперь… теперь я не знаю, как сдерживаться.

— А ты не сдерживайся, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Мгновение, и его губы накрыли мои. Его язык скользнул в мой рот, и я ответила с той же страстью, прижимаясь к нему всем телом, забыв о боли, об усталости, обо всём на свете.

Руки Рихарда скользнули под рубашку, в которую меня переодели, его рубашка. Почему так приятно носить вещи любимого мужчины? Ладони — горячие, чуть шершавые, легли на талию, погладили кожу, поднимаясь выше. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как каждое прикосновение зажигает искры где-то глубоко внутри.

Он оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев вдоль челюсти, вниз по шее, к ключице. Там, где билась жилка, он задержался, слегка прикусывая кожу, и я не сдержала тихого стона.

— Тш-ш-ш, — выдохнул он мне в шею, и его дыхание обожгло влажным жаром. — Ты ещё слаба. Я не хочу…

— Замолчи, — перебила я, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе. — Я хочу тебя. Хочу хоть немного отвлечься.

Он поднял голову, и в его глазах полыхнуло такое пламя, что мне стало жарко. Он рывком стянул с меня рубашку, и холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Но тут же его ладони легли мне на грудь, согревая, лаская, заставляя соски мгновенно затвердеть. Большим пальцем он очертил ареолу, потом наклонился и взял сосок в рот.

Я вздрогнула, прижимаясь к нему сильнее. Язык творил что-то невероятное: обводил, дразнил, посасывал, пока я выгибалась под ним, вцепившись в простыни. Вторая рука тем временем спустилась ниже, по животу, к бедру, поглаживая, сжимая, проникая между ног.

— Как я скучал по этому, — выдохнул он, и он накрыл мой рот поцелуем, заглушая очередной стон.

Пальцы скользнули внутрь, сначала один, потом два, медленно, мучительно медленно растягивая, дразня. Я подавалась навстречу, ловя ритм, чувствуя, как внутри скручивается тугая пружина удовольствия. Но когда я уже была готова взорваться, он убрал руку.

— Не останавливайся.

Он усмехнулся той самой редкой, тёплой усмешкой, от которой у меня подгибались колени.

Рихард поднялся, стягивая с себя рубашку. В тусклом свете ночника его тело казалось высеченным из камня и стали, широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, и метка на ключице, она пульсировала слабым перламутровым светом.

Я протянула руку, коснулась её кончиками пальцев. Он вздрогнул, перехватил мою ладонь и поднёс к губам, целуя каждый палец по очереди.

— Ты лучшее, что со мной случалось. — Прошептал мой дракон.