Книга Голубой ключик, страница 6 – Лариса Шубникова

— Довольна, ой, как довольна! — Софья подобрала юбки и полезла в колымагу. — Прокатишь меня?

— С ветерком, барышня! — довольный мужик сдернул с головы шапку и поклонился. — С вами хоть на край света!

— Герасинька, на край света не надо, — Софья покачала головой. — Обед пропустим.

— Умеете вы пыл остудить, — хохотнул мужик. — И то верно. Что за жизнь без харчей? Вот как хотите, а лучше костромского насолодника* ничего нет.

— Так едем в калашный ряд! — Софья радостно подпрыгнула на мягком сиденье. — Герасинька, грех не угоститься в такой день. Да и не завтракала я, проголодалась. А мы бы с тобой калачей пожевали, горячим запили. Ой, у Копытина на лотке такой сбитень славный с кардамоном. Едем, голубчик, едем скорее!

— Все, что пожелаете, Софья Андревна! — Герасим забрался на облучок, высвистал лошадям, а те и послушались, понесли по деревянной мостовой.

— Герасинька, гони! — подначивала Софья, высунувшись из окошка.

— Барышня, эдак помчимся, задавим кого, — кричал с облучка мужик.

— А то не твоя забота, — барышня щелкнула белыми пальчиками, послав Герасиму каплю удачи.

Промчались по Русиной, лихо свернули к калашным рядам, а уж там суета и веселье: народец кричал-торговал, ребятишки сновали туда-сюда, торговки надсаживались, зазывали покупать свежих хлебов.

— Барышня, сей миг я, — Герасим соскочил с колымаги. — Горячего куплю и быстро к вам.

— Погоди, голубчик, — Софья достала монету и протянула мужику. — Герася, поторгуйся, сделай милость. Уж очень весело.

— А то как же, — подмигнул мужик. — Распотешу, барышня, не сумлевайтесь.

И ведь не подвел! Софья смеялась, слушая перепалку красавицы-торговки и хитрого Герасима: лаялись в охотку, с огоньком и белозубыми улыбками на счастливых лицах.

В солнечном ярком свете небо стало синее, легкий морозец бодрил, а горячий сбитень и мягкий калач, каких сторговали за бесценок, казались вкуснее во сто крат. Оттого и улыбка за лице Софьи не угасала, а ее веселый щебет с хитрым Герасимом не смолкал. И все бы ничего, да случилась оказия: паренек в измаранном и продранном тулупе попался за воровстве.

Торговец поймал голодного вора, ухватил за шиворот и орал, что есть мочи. Паренёк изворачивался, норовя вцепиться зубами в руку купца, да не управился: тощ был и малосилен перед крепким мужиком.

Софья кинула недоеденный калач, выскочила из колымаги и побежала на крик. Не побоялась оказаться в толпе, не испугалась, что затопчут, видела лишь оголодавшего паренька и его испуганные глаза.

— Стой, погоди, — барышня подошла к купцу. — Заплачу за него. Отпусти.

— Здравы будьте, Софья Андревна, — поздоровался купец, видно, узнав воспитанницу чародеев Глинских. — Непорядок ведь. Хлеб спёр, а за это положено плетей.

— Я отдам, — Софья достала крупную монету и протянула купцу. — Пусти мальчика.

— Уж простите, барышня, никак не могу, — торговец дернул тощего вора.

— Пусти, — Софья вцепилась в парнишку. — В чем его вина? В том, что голоден? В том, что ноги едва держат? Пусти!

В тот миг воришка извернулся, скинул замызганный тулуп, оставив его в руках купца, а сам уж повернулся бежать, да не тут-то было; торговец вытащил из-за пояса кнут и взмахнул, чтоб наказать паренька. Софья без раздумий встала меж плетью и вором, дожидаясь удара, а его и не случилось: Герасим встрял, удержав руку бьющего.