Книга Голубой ключик, страница 5 – Лариса Шубникова

— Отец знает? — спросил недовольно старший.

— А мы быстренько, туда и обратно. К чему отвлекать Михайлу Ильича? — Софья осторожно шагнула в комнату и «споткнулась», добившись своего: Андрей мгновенно оказался рядом и подхватил «неуклюжую». — Данке шён, братец.

Андрей горячо смотрел на маленькую интриганку, та отвечала ему нежнейшим просительным взглядом.

— Не велено, — старший разжал руки, будто обжегся. — Ступай.

— Как скажешь, — барышня склонила голову, показав Андрею аккуратно причесанную макушку с затейливым узлом светлых волос на ней. — Ну что ж, пойду к себе.

Софья вздохнула, поникла, став похожей на брошенное дитя, и пошла вон, приподняв подол ровно настолько, чтобы из-под него мелькнула ножка в белоснежном чулке.

— Стой, сестрица, — не выдержал Митя. — Свезу. Отцу сам скажу, дозволит.

Барышня скрыла довольную улыбку, обернулась к младшему и послала ему взгляд теплый и благодарный; он и заставил Митю гордо выпрямиться, словно героя, какому выпала честь спасти красавицу.

— Митенька, дай тебе Бог, — Софья говорила тихо, опасаясь спугнуть удачу. Боялась не напрасно: Андрей уж очень страшно хмурился.

— Жди, я сей миг вернусь, — младший ушел, оставив барышню со старшим братом.

Софья тихонько попятилась, не желая нарушать свои планы, чувствуя, что Андрей в дурном расположенье духа и может в любой миг оставить ее дома. А вот этого барышня допустить не могла никак: ее терзало любопытство, и чтобы его утолить, следовало разыскать том с параграфом «Стужа». Для того и затеивалась поездка к дворянам Пушкиным, чародеям во втором колене с волшбой совершенно невинной, но той, которая казалась Софье весьма милой: у них получались на редкость складные вирши, какие отличались изысканной простотой и быстро уходили в народ.

— Так я подожду в передней, — Софья пятилась из комнаты, не спуская глаз с Андрея. — Рада была повидаться.

Старший до хруста сжал кулаки:

— Не смей говорить с братом. Поняла? — проговорил зло и отчаянно. — Ступай. Ступай отсюда и больше не попадайся мне на глаза.

— Ауфидерзейн, герр Глинский, — Софья приняла испуганный вид и постаралась не улыбаться, когда вышла из комнаты и крепенько притворила за собой дверь.

— Сестрица, — по лестнице спускался недовольный Митя, — батюшка не отпустил с тобой. Велел Герасиму свезти, если есть нужда. Он уж запрягает, жди у крыльца.

Софья удивилась и изрядно: дяденька дозволил личный визит! Но радость пересилила, не оставив места раздумьям и сомненьям. В кои-то веки отпустили без братьев, так еще и с Герасимом, веселым мужиком из дворни, какой таскал маленькой Софьиньке леденцы и лепил снежных баб под окном ее спаленки, чтоб распотешить сиротку. А ко всему прочему показал себя верным другом, какой ни разу не выдал барышню-плутовку, зная обо всех ее проказах.

— Митенька, братик, спасибо, — девушка расцвела улыбкой. — Ты дяденьку уговорил?

— Отец сам решил, — признался Митя. — Вот диво так диво.

— И то верно, — ответила Софья, надела меховую шапочку и убежала. Выскочив на крыльцо, барышня чудом сдержала восторженный визг и спрыгнула со ступенек, будто девочка.

— Здравы будьте, Софья Андревна! — Герасим лихо подкатил к крыльцу и сошел с облучка богатой колымаги*. — Неужто Михайла Ильич отпустил на волю? Вот так оказия! Эк у вас глаза-то блещут. Довольны, барышня?