Книга Хозяйка проклятой таверны, страница 125 – Ольга Кобзева

Утром пришедшие соседи выволокли безумную женщину, отогнали от пепелища. Не понимала она ничего, ничего перед собой не видела.

Сына из рук выпустила, когда перед ней четыре серые тени появились. И вот теперь жар обуял травницу. Жар нестерпимый, выжигающий все изнутри, ломающий, выворачивающий внутренности. Словно сама по себе коса в руках появилась. Не сразу поняла Рахшара, что делать от нее требуется. Не сразу догадалась, что обязана души к Ахору проводить.

Души тянули за собой, вытягивали жизнь из хрупкой фигурки, а жар жег до тех пор, пока не исполнила предназначенное.

Жжение, неистовый огонь внутри с той поры все чаще стал ее настигать. Души, одну за другой, к Ахору она провожала. Зима за зимой, лето за летом. Рада была бы Рахшара помутиться рассудком, чтобы не помнить, что натворила, но каждую ночь являлись ей четверо собственноручно убитых. Являлись, то корчась в огне, то крича от боли и умоляя не губить, то просто глядя с укором.

Ночь за ночью мечтала травница о покое, молила Ахора о смерти, но наказание свое еще не отбыла. Избавления не заслужила.

Когда видения схлынули, поняла, что плачу. Ларижа все также недвижно стояла в центре круга, бешено вращая глазами; Рахшара же следила за мной испытующе. Я поняла, что только что произошло: мне предлагалось решить, достойна ли Рахшара второго шанса. До этого я молила Льяру о прощении, не зная всего о преступлении, совершенном травницей. Теперь знала.

Только, кроме преступления, пронеслись перед моим взглядом и дни, прожитые травницей. Сотни принятых малышей, сотни выхоженных больных, тысячи бессонных ночей, наполненных слезами отчаяния и раскаяния. И ни дня счастья. Ни одного мгновения, когда Рахшара могла бы чувствовать себя хоть мало-мальски счастливой. Ни малейшего удовлетворения от сотворенного злодеяния. Только раскаяние и боль. Это и был ее ад. И прошла она через него достойно.

А значит, достойна второго шанса, достойна прощения.

Стоило мне внутренне принять это решение, как круг затопило серым туманом. Ларижу выгнуло дугой, но на нее я смотрела лишь краем, все внимание сосредоточив на Рахшаре.

— Вымолила-таки! — неверяще выдохнула старуха, с которой, словно шелуха, слетали прожитые года. И вот передо мной юная девушка: молодая, красивая. — Спасибо тебе, наследница! — низко склонилась Рахшара, говоря непривычно звонким голосом. — Теперь исполни то, что обещала.

Руку мою до сих пор оттягивала тяжесть кинжала. Душу затопило паникой.

— Льяра, умоляю! Умоляю, не заставляй меня этого делать! Умоляю! — расплакалась я еще сильнее, тем не менее подходя к Рахшаре. Каждый шаг давался с трудом, словно кандалы на ногах висели.

Я обещала, — твердила я себе. Я исполню обещание.

Уже занесла неподъемную руку с кинжалом над грудью травницы, готовая исполнить обещанное, как бы тяжело ни было… Вдруг, Рахшара блаженно улыбнулась. Глаза старой женщины в облике юной девушки закатились, и она рухнула мне под ноги. Рухнула, все так же блаженно улыбаясь. Не забыть мне этой улыбки, никогда не забыть.

Дыхание более не колыхало ее груди, Рахшара была мертва.

И тут Ларижа закричала. О, что это был за крик! Обернувшись, заметила, что женщина горит. Не внешне, но внутри. Я это видела так, словно по венам Ларижи вдруг потекла лава, вместо крови. Потекла, заставляя исполнять предназначенное.