Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 71 – Хель Сорго

— Эм… – и всё же нашёлся граф быстро. – Ты ведь моя жена. Не могу, а должен! Учитывая возможное присутствие здесь врага, тем более, – и поднялся, чтобы подхватить меня на руки.

— Поставь на место! – забарахталась я, пытаясь ругаться на него в полголоса, боясь разбудить малыша. – Сейчас же поставь на пол! Ходить то я могу, Райдо.

— Ну вот, – нехотя спустил он меня с рук, – а я то думал…

— Не время для шуток, – оправила я на себе платье.

— Могу поспорить, – упрямо отозвался он и выглянул в коридор, чтобы проверить, свободен ли путь, как вдруг его посетила идея: – Послушай, а если действительно он здесь…

— Удав, – кивнула я, и Райдо охотно подхватил прозвище.

— Не сбросить ли Удава с поезда и дело с концом? Я не про убийство, ты не подумай. Снега снаружи много и поселения поблизости, авось не разобьётся и не сгинет.

— Он выглядел таким внушительным, – протянула я скептически. – Не то, чтобы я сомневалась в великом и ужасном Эстерхейзе, – поднявшись на носочки, поцеловала я его в щёку и, смутившись, вышла в коридор.

Райдо, конечно, собирался оставаться там же, чтобы следить за детьми, но и ждать меня, не упускать из виду.

— И всё-таки не хотелось бы поднимать шум или рисковать тобой, – договорила я, вздыхая.

— Хм, за меня-то не волнуйся. И всё же посмотрим, как карта ляжет... Уверена, – шагнул ко мне, хватаясь за поручень, когда вагон качнулся, – что мне не обязательно нести тебя на руках?

Рассмеявшись, хотя и боясь, что вновь носом пойдёт кровь, я поспешила отступить.

Эрей.

Шелка кололись.

Летящее светлое платье, подол которого издали, казался клубящимся туманом у ног пленницы, совсем не радовало, хоть Эрей и не носила ничего красивее этого.

Только вот в отчем доме, выходя во двор, где цвёл яблоневый сад, повязав голову вязаной косынкой, набросив на плечи тяжёлую синюю накидку, она чувствовала себя куда лучше, чем теперь! И с бОльшим удовольствием наблюдала за красотой вокруг, чем здесь, в замке с расписными стенами, витражами, фонтанами, красивыми придворными дамами, что сами, будто цветы, возникали то тут, то там.

Взгляды придворных жалили, словно ядовитые дикие пчёлы. Кому-то, быть может, люди эти приносили пользу, о ком-то заботились, выполняли своё дело, а Эрей убивали медленно, уже сейчас, не дожидаясь казни. Просто незримо, не физически.

Улыбки их не сулили ничего доброго, смешки за спиной и шепот – точно удары ножом. Но Эрей не позволяла себе даже вздрогнуть!

Весь двор насмехался.

Или не весь?

Она хорошо разбиралась в людях, чтобы ни вычислить среди окружающих тех, кто сочувствовал ей, а то и тревожился за неё…

Их было немало. Быть может, меньше чем тех, кто обожал императора, но не один и не два.

Их легко можно было вычислить: тихие, опрятные, непримечательные люди, обычно отводящие от Эрей взгляд, словно стыдясь своего безмолвия и бездействия.

Но что они могли?

Императора даже не принято звать по имени, настолько он возвышен (и «по хорошему» обесчеловечен… если не сказать – обожествлён) и отдалён в сознании народа от простых смертных, что титул императора стал восприниматься его личностью, сутью. Таким вот он был существом, не человеком и не какой-либо ещё тварью, а прекрасным светлым, молодым императором: вечно весёлым, но с серьёзными глазами и безжалостный к врагам. И сильным настолько, что и драконов искоренить ему удалось.